Шрифт:
– Ты пришла в себя в машине скорой помощи, но кричала о том, что ничего не видишь.
Я приходила в себя? Но почему я этого не помню?
– Врач сказал, твои зрачки никак не реагировали на свет… Пока тебе закапали капли и наложили повязку, но нужно пройти обследование… когда тебе станет лучше.
– Ладно… – сдавленно выдавила из себя. – То есть это временно?
Наверняка из-за сотрясения мой разум помутился, и зрение вместе с ним. Или от шока. Думаю, все так и было! Я ведь даже не помню, как приходила в себя. Мне просто нужно отдохнуть.
– Лекси, может, позвать врача? – обеспокоенно спросила мама.
– Сейчас три часа ночи, – тихо ответил отец. – Ей нужно поспать. Все процедуры назначены на утро.
– Да… ты прав. Лучше отдохни, доченька, – мама дотронулась до моей руки, заставив меня вздрогнуть. Было чертовски непривычно ничего не видеть.
– Я хочу пить.
– Конечно! Сейчас!
Мама встала и, очевидно, отправилась искать воду. А я вдруг почувствовала усталость. Голова гудела, рука ныла, и я невольно поморщилась.
– Все будет хорошо, Лекси, – успокоил отец наигранно бодрым голосом. – Ты еще легко отделалась. Заработала вывих, даже ничего не сломала.
– А водитель? – вдруг спросила я. – Тот, который в меня врезался?
– Пьяный урод, – шумно вздохнул папа. – Разбил лоб и сломал пару ребер. Он был настолько в хлам, что просто отключился.
– Кто это был? Мы его знаем?
Наш спальный район не то чтобы большой. Я лично знала почти всех, кто жил на нашей улице. А родители наверняка знали половину района, ведь прожили здесь всю жизнь.
– Макс Гиллис.
Услышав это имя, меня скрутило от отвращения. Пьяницу Гиллиса знали все. Молодой парень двадцати пяти лет, который выглядел на сорок. От него постоянно воняло, и он отпускал грубые комментарии в баре, если ему отказывали наливать в долг.
– У него до сих пор не отобрали права?
Нет, серьезно! Все знали, что он пьяница, но пускали его за руль? Куда смотрела полиция? Я могла погибнуть из-за этого придурка!
– Он под следствием. Думаю, ему грозит тюрьма.
– Там ему самое место, – со злостью ответила я и откинулась на подушки. – Кто-нибудь еще пострадал?
– Нет, ты приняла на себя основной удар.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как все внутри меня клокочет от негодования. И еще это ощущение нереальности происходящего.
Может, мне все это просто снится?
Вполне возможно. Откуда бы у Гиллиса взялась машина? Он ведь пропил почти все, кроме своего младшего брата. Да и права у него, поди, отобрали еще в молодости. В полиции же не дураки сидят. Вот я скоро проснусь, и окажется, что все это сон, а сама я дома.
– Я принесла тебе воду, Лекси, – мамин голос вырвал меня из раздумий. Она взяла меня за руку и вложила в нее небольшой бумажный стаканчик.
– Спасибо, – глухо отозвалась я и сделала несколько глотков.
– Отдохни, доченька, – папа погладил меня по голове. – Утром придет врач и осмотрит твои глаза.
Глава 2
Мне с трудом удавалось дышать после слов врача. Голова шла кругом, мысли путались. Я впала в шок на какое-то мгновение и даже не заметила, как врач вышел из палаты.
– Все будет хорошо, Лекси.
Эти слова я слышала уже в сотый раз, и мне хотелось заткнуть уши. Потому что я знала, что это ложь. Ничего не будет хорошо. Ведь я ослепла.
– Это не безнадежный случай. После операции…
– О чем ты?! – взорвалась я. – Не безнадежный случай?! Я слепая, папа! Я ничего не вижу! Совсем ничего! Просто одна сплошная темнота!
Мой голос сорвался, и я заплакала, не сдержав эмоций. Потому что сердце буквально разрывалось на части. Меня охватили горе и паника, злость и отчаяние. И голос в моей голове кричал так громко, сводя меня с ума.
Я слепая!
– Доктор Скофилд уже назначил операцию на сентябрь. Если все пройдет хорошо, ты сможешь вернуться к учебе в начале года.
Я невольно простонала, потому что понимала, что мне уготован ад на земле. Как же я вернусь на учебу, если операция мне не поможет? Как я вообще буду жить в сплошной темноте? Я стану изгоем, девочкой-калекой и навсегда останусь жить с родителями.
– Но он ведь не уверен на сто процентов… – тихо прошептала я, сглатывая ком, что застрял в горле.