– Ублю-ю-ю-юдок! Я тебя, сука, убью за...

Он замолчал, когда Марк повернулся и быстро наклонился, чтобы крепко сжать его горло. Когда молодой человек заговорил, его голос был холодным и деловитым.

– Я запомню это. И если мы когда-нибудь встретимся на Арене с настоящими мечами в руках, тебе лучше перерезать себе горло самому, прежде чем я доберусь до тебя, или тебе придется долго умирать.

– Достаточно!

Саннитус встал между двумя мужчинами, оттолкнув Марка.

– Обычно я могу распознать настоящего зверя еще до того, как он возьмет в руки меч, но время от времени я пропускаю такое. Ты, ведь, чудовище! - Марк мгновение смотрел на него в ответ, прежде чем понял по тону ланисты, что это было сказано как комплимент.
– Как тебя зовут?
– спросил он.

Сопротивляясь желанию назвать свою истинное имя, Марк ответил именем, под которым служил в тунгрийской когорте.

– Марк. Марк Трибул Корв.

Саннитус медленно кивнул.

– Идеально. Каждому бойцу нужно имя для Арены, что-то такое, что толпа могла бы выкрикивать, когда ты стоишь перед ними с красным от крови мечом. Вроде таких имен, как Велокс или Фламма, короткие имена, которые толпа может скандировать хором.

Он указал на Горация.

– Ты будешь “Центурионом”. А ты, Дубн, кем? Хотя, “Дубн”, это хорошее имя для толпы, короткое и простое. Но для тебя, парень, поскольку я предсказываю, что ты дашь двум моим лучшим игрокам пищу для размышлений, нам понадобится что-то мощное, чтобы фанаты могли запомнить твое имя. И я думаю, что “Корв” подойдет лучше всего.

– Похоже, этот молодой недоумок действительно решил отправиться в лудус за Мортиферумом?

Скавр широко развел руками, беспомощно пожимая плечами при виде своего сердитого примипила. Гонец, отправленный в город на рассвете, когда Дубн не явился на обычное утреннее офицерское собрание, подтвердил то, о чем первый центурион сильно подозревал.

– И ты бы сделал на его месте?

Разъяренный примипил раздраженно покачал головой.

– Вы хотите сказать, что на его месте я бы бросил свою жену и маленького сына на произвол судьбы при почти неизбежном исходе своей смерти? И я бы взял своего лучшего друга в эту кровавую баню умереть рядом с собой!

Его трибун откинулся на спинку стула, на мгновение уставившись в потолок.

– Сомневаюсь, что у него был какой-либо выбор в этом вопросе. Ты лучше всех знаешь, каким упрямым может стать Дубн. В конце концов, я сам удивляюсь, как это он несколько лет терпел тебя в качестве центуриона? В любом случае, ты делаешь преждевременные выводы в своей уверенности, что они...

Стук в дверь возвестил о прибытии солдата, посланного с сообщением от Отона, центуриона, дежурившего днем. Отдав честь так ловко, как только умел, помня о вечно осуждающем взгляде своего старшего центуриона, он вытянулся по стойке смирно и произнес свое сообщение запыхавшимся бормотанием.

– Центурион выражает свое почтение, господин, и у главных ворот какой-то человек просит встречи с вами, господин! Человек из города, господин!

Скавр бросил взгляд на Юлия, чтобы убедиться, что его подчиненный был так же ошеломлен, как и он сам, и кивнул в знак согласия. Примипил встал, отдавая приказ ожидающему солдату.

– Очень хорошо, Солдат, попроси центуриона Ото сопроводить его сюда.. Свободен.

Как только рядовой повторил ожидаемое от него топанье, отдал честь и вышел из комнаты, Скавр откинулся на спинку стула с задумчивым выражением лица, в то время как примипилу прошлось пройти по комнате, и выглянуть в окно.

– Это даже быстрее, чем я ожидал.

Скавр задумчиво кивнул.

– Совершенно верно. Будем надеяться, что это означает хорошие новости, не так ли?

Ото сам проводил посетителя в кабинет, на его побитом лице застыло озабоченное выражение. Он отдал честь и удалился, его жесткий взгляд, устремленный в затылок мужчины, красноречиво говорил о беспокойстве, охватившем лагерь, как только отсутствие двух центурионов стало очевидным. Скавр с серьезным видом поднялся со стула и обошел стол, протянув посетителю руку. Новоприбывший был элегантно одет в официальную тогу, его сапоги блестели от частого нанесения воска, а редеющие волосы были коротко подстрижены в явное нарушение нынешней моде. Раб ждал позади него с видом человека, привыкшего держать рот на замке, а глаза и уши открытыми, и он в почтительном молчании наблюдал, как его хозяин поклонился Скавру и заговорил уверенным тоном, который дал Юлию понять, что это человек, привыкший получать то, что хочет.