Шрифт:
Вот так-то! Не будешь лезть с глупыми вопросами.
Официантка принесла коньяк, а кавалер Марины подвинул свой стул к ней поближе. В ответ на ее удивление он пояснил:
— А целоваться? При брудершафте положено. Или вы боитесь?
— Бояться поцелуя? — хмыкнула она, как многоопытная обольстительница. — Но у вас во рту, надеюсь, не клыки вампира?
— Ну вы и скажете! — покачал он головой. — Никакой серьезности. Я главбухов представлял себе другими…
— Я тоже, — согласилась она.
Они оба незаметно перешли на фривольный тон. Прежняя сущность Марины попыталась пискнуть, что они еще так мало знакомы, чтобы позволять себе подобные шуточки, но Марина только отмахнулась: надоело.
И он, и она собирались с силами, будто предстоял им не поцелуй, а тот же первый прыжок с парашютом.
И как выяснилось, не напрасно. Едва их губы соприкоснулись, между ними проскочила искра такой силы, что оба вздрогнули.
— Какая ты… электроопасная! — ошеломленно пробормотал Иван.
— Я бы то же самое сказала о тебе!
Они невольно отодвинулись. Марина про себя усмехнулась: захотела поиграть с огнем? Смотри сама не сгори. Тоже мне, соблазнительница!
— Вообще-то на брудершафт три раза целуются. — Он взглянул на нее в упор.
— Три, — согласилась Марина. Но лучше остановимся, пока не поздно.
— Боишься высоты?
— Боюсь глубины.
Они опять выпили, словно хотели загасить вспыхнувшую между ними искру.
— Почему ты позвал меня в кафе? — спросила Марина.
— Решил наладить контакт с начальством.
Марину как обухом по голове ударило. Вот это он брякнул! Она испытала прямо-таки жгучее разочарование. Место возгорания моментально заполнила холодная пена. Значит, бравый десантник испугался того, что его потянуло к женщине, и решил сделать вид, будто ничего не произошло? Будто он всего лишь, по выражению Гарика, прогнулся перед главным бухгалтером?
Марина даже на мгновение растерялась, а потом разгневалась. Таким праведным женским гневом. И решила: «Ну, погоди!»
— Считай, что наладил, — холодно-равнодушно кивнула она. — Поздравляю. Отчеты теперь ты будешь сдавать на ура. И смету на ремонт базы я тебе подпишу… А сейчас, извини, мне нужно идти.
— Куда ты торопишься?
Он казался растерянным.
— На обед. Я обещала своим, что задержусь не надолго. Ровно на столько, чтобы подчиненный успел наладить с главбухом дружеские отношения. Теперь все в порядке, не так ли?
— Мы могли бы пообедать вместе.
— Обычно я не уделяю столько времени сотрудникам фирмы. И, кроме работы, принимаю их в исключительных случаях. Так что, будут вопросы, пожалуйста, ко мне в кабинет с девяти утра до шести часов вечера. До свидания. Можешь меня не провожать.
Он смотрел на Марину обиженными глазами, но она не собиралась его жалеть. Он ведь не просто пошутил насчет контакта с начальством. Он как бы границу очертил: мол, в кафе я могу пригласить, а дальше — не моги. Чтобы и не думала на него виды иметь!
Чего он испугался? Того, что их отношения могут далеко зайти? Получается, он уверен: Мариной серьезно не увлечется. Значит, он думает, что в него влюбится она. Это же надо — быть таким самонадеянным!
У Марины пока нет любимого человека. Но если она влюбится, то не в такого примитива и труса! Отношения с начальством он налаживает! Радуйся, наладил. Вот только на стол потратился, а начальство почти ничего и не съело. Но ничего, вечерочком с Валюшей доедите. И коньячком запьете, а то она, бедная, ни разу не видела директора базы пьющим коньяк…
Глава 19
— Мы уже хотели идти обедать без тебя! — возмущением встретила ее Вика. — Ушла и пропала! Хоть бы предупредила. Юра сказал: мама разговаривает с дядей Иваном. Ну и о чем же вы разговаривали?
— О том, страшно или нет прыгать с парашютом.
— Что? — не поняла Вика.
— Обедать так обедать. Или ты не это мне предлагала? А где наши мужчины: взрослый и маленький?
— Пошли столик занимать. Сейчас отдыхающие набегут, не протолкнешься.
— Ну так идем. Ты уже полчаса сидишь и ругаешься. И что только Гарик в тебе нашел?
— Что ты имеешь в виду? А что он искал?
— Это так говорят: нашел. Значит, влюбился.
— Влюбился, как же! По-моему, он до сих пор смотрит на меня как на ребенка. Даже предложение делал, точно «козу» показывал: малышка, сю-сю, не хочешь ли выйти замуж за старенького дядю, сю-сю!
— Что, в самом деле он считает себя намного старше?
— В том-то и дело. Мне уже двадцать три года. Каких-нибудь сто лет назад я бы считалась старой девой.