– Отец тоже ими дорожит. Даже оплатил генеалогическое исследование и теперь у нас хранится официальный свиток о нашем происхождении. В нём написано, что доказательств, что у наши предки хоть немного были самураями, или хотя бы состояли в родству с известным кланом из Фукуоки - не обнаружено. Так что увы - я происхожу из таких же крестьян, как и вы.

– Ты верно мыслишь. Как говорил один французский бунтарь, двадцать поколений крестьян - это великолепная генеалогия… Первое, на что я увидел, когда я оказался, в вашей школе - потомки сиятельных князей, что только что пришли первый класс, тычут пальцами в учителей и рассказывают друг другу, кто из них был в подданстве у основателя их рода… В этот момент я и понял, что недолго тут продержусь. Но с другой стороны, раз недолго продержусь - то и терять мне особенно нечего. Только денег заработаю, ну и получу доступ к некоторым библиотекам вроде императорской.

– Похоже, вы нашли там немало полезного.

– Я нашёл достаточно, чтобы не осталось достойных противников. А те, кто мог бы, кто в императорской канцелярии или просто способные, вроде тебя, они - на фронтах.

– На кого из наших противников вы работаете?- спросил Кимитакэ.

– С чего ты взял, что я на кого-то работаю?

– А иначе зачем вам всё это.

– Из любви к искусству. К тому же, мне просто надоело терпеть всех этих князей и генералов с адмиралами.

– Я думаю, вам и император сильно мешает.

– С этим не сталкивался. Но я следую своей природе. В природе одни животные охотятся, а на других - охотиться. Бывает так, что два охотника поссорятся из-за добычи, как это случилось недавно. Такие перестрелки бывают кровавыми - но добыче от этого не легче. Чем отличается паразит от хищника? Только размерами. Отбрось предрассудки и ты увидишь, что тигр съедает человека сразу, а вошь - не сразу, и другой разницы нет.

– Получается, вы один из вредителей.

– Можешь называть и я. И это безопасней. Сейчас все выживают. Я хочу выживать с комфортом.

Кимитакэ сел напротив, взял лист, кисточку, попробовал её. Потом начал кое-что набрасывать.

– Но зачем тогда оставлять загадки, которые приведут к вам?- спросил он.- Разве не лучше оставаться одному посреди честно нарисованной роскоши.

– Я скучаю без учеников. И я хочу быть уверен, что я прав. Что человек, достаточно умный, чтобы отыскать моё убежище, согласится со мной и будет счастлив.

– А вы не боитесь, что этот ученик начнёт с вами спорить, а не сотрудничать.

– Поверь моему педагогическому опыту, Кими-кун, ни один учитель такого не боится. Потому что они не спорят, а экзаменуют собеседника. Первый вопрос, дополнительный, наводящий - а дальше только пересдача. Чтобы пройти экзамен, нужно не победить врага - а написать ответы, которые более-менее подходят к образцовому результату. Как на конкурсах красоты, которые сейчас проходят в Германии - чтобы не смущать жюри чертами лица, которые могут быть по-своему привлекательны от расового смешения, было решено отказаться от оценки лиц и вообще от соперничества между участницами. Вместо этого проверяют, насколько само врождённое телесное развитие близко к идеалу. В листе фанеры вырезали силуэт фигуры с идеальными пропорциями - и победительницей становится та, кому этот силуэт лучше всех подойдёт. Так и в образовании, Если ученик сопротивляется и задаёт неудобные вопросы - его сначала пытаются обтесать, а потом выбрасывают. Потому что стандартам не соответствует.

– А что, если я не хочу соответствовать вашим стандартом? А хочу - сражаться?- спросил Кимитакэ и швырнул исписанный листок за спину. А потом, тем же движением, начертил в воздухе смертоносную печать.

Воздух был тут плотный, удушливый. Нужный значок нарисовался прямо в пространстве, не нуждаясь даже в бумаге. А потом превратился в чернильную стрелу и полетел прямо в учителя каллиграфии.

Тот заученным движением отбил стрелу кисточкой. Но Кимитакэ отлично догадывался, что с первого раза ничего не получится - и уже катился прочь, ощущая голыми боками холодные доски пола. Занял позицию возле стены - а от столика уже летело целое облако чернильных стрел, выписанных куда более искусно.

Но и Кимитакэ был непрост - и с ним была его кисточка. И он отбивал стрелы с таким же мастерством, что и его бывший наставник, выжидая момент, когда противник устанет и наступит пауза, пригодная для кинжальной контратаки. Ведь атаковать куда утомительней, чем защищаться: там символы куда сложнее.

Чернильные стрелы лопались и разлетались на обжигающие чёрные капли. Но раскрашенная кожа пока ещё могла гасить их жар. Пекло только босые пятки.

А сбоку от стола, куда улетела страничка, медленно нарастал чёрный пузырь. И, похоже, он выпал из поля зрения старого каллиграфа. Хотя пузырь уже перерос страницу, и теперь был размером с один из тех сундучков, который берут с собой новобрачная.

Но правая рука уставала предательски быстро…

– Ты сам выбрал сражение,- произнёс старый учитель,- Посмотрим, как долго продержишься.

Кимитакэ уже отбивался, перекинув кисть в левую руку. И левая, непривычная, уставала куда быстрее…

Чернильная стрела удачней - но тут чёрная капля лопнула и на её месте оказался Юкио.

Юкио был с ног до головы перепачкан чернильными штрихами, как будто его щекотали кистью. В одной руке он держал тот самый зажжёный фонарь, а в другой - короткий меч. Интересно, где он его раздобыл?

Хватило одного удара. Послышался треск, как будто рвали очень тонкую бумагу, удивлённая голова старого Каллиграфа отделилась от туловища - а потом стены брызнули пахучими чернилами и фальшивый Рокумейкан сложился, как карточный домик.

Это был тот самый пронзительный утренний час, когда солнце уже высоко, но между домами протянулись прохладные тени, а город ещё не проснулся и на улицах - ни души.