– Алекс! Нет! – вскрикнула Старцева, осознав, что Рубцов держит в руках нож.

Глухой звук. Алексей нанес сильный удар ногой Маше в спину, из-за чего та отлетела к столу. Сидящий с краю Макс тут же резко схватил ее, скрутил сзади руки и, повалив на пол, начал срывать с нее платье. Тем временем Рубцов с налитыми кровью глазами воткнул нож Михаилу в бок. Парень упал на пол.

– Нет!

Юля вскочила из-за стола.

– Остановитесь!

– Угомони ее, – приказал Алекс Нике.

Ника схватила Юлю за руки, с неожиданной силой повалила на диван и заткнула ей рот.

– Молчи, девочка, – произнесла Уилсон и прижала лезвие ножа к горлу Старцевой.

– Будешь орать – подпорчу личико. А если не поймешь, то и за сестричку твою возьмусь. Усекла?

Все сидящие за столом с ужасом наблюдали за происходящим, но никто не рисковал вмешиваться.

– Алекс, Юльку оставь, – попросил друга Исаев. – Она же своя.

– Если орать не будет, как потерпевшая, то и трогать ее никто не станет! – резко отреагировал Рубцов.

– Не будет. Обещаю.

– Отпусти ее, – усмехнувшись, скомандовал Нике Алекс. – Она не будет орать. Правда ведь, сестренка?

Рубцов подошел к Старцевой и провел ножом по ее щеке.

Освободившись от хватки Ники, Юля кинулась к Марку и, заплакав, обняла его. Увидев происходящее, Милана сильно разозлилась и встала из-за стола. Взяв в руки вилку, подошла к лежащей на полу Маше, присела рядом на корточки, провела зубчиками вилки по ее шее. Остановившись в районе груди, начертила условный крестик, а затем резко размахнулась и ударила девушку. Острые зубцы пробили мягкую плоть, и на пол потекли струйки крови.

Криков не было. Жертва плакала, из последних сил пыталась вырваться, но Максим держал крепко. Миша хотел встать, чтобы защитить подругу, но в этот момент получил очередной удар ножом в спину. Парень молча упал. Видя, как издеваются над его возлюбленной, он ничего не мог с этим поделать.

– Стив, иди сюда, – позвал Рубцов. – Чего ты там заскучал?

Стивен поднялся и подошел к Алексею, рядом с которым лежал на полу Михаил. Ника продолжала пристально наблюдать за Юлей и Марком, готовая в любой момент броситься и перерезать обоим горло.

– Это тело жаждет продолжения, – сказал Рубцов, обращаясь к Стивену, и пнул ногой корчащуюся от боли жертву. – Включайся в игру, дружище!

Он протянул Стивену нож и улыбнулся. Тот взял его в руку, нагнулся к Михаилу и со словами «ты чего такой грустный?» разрезал ему рот от уха до уха. Кровь водопадами заструилась по щекам Михаила. От боли он резко задергал головой, и красные капли полетели во все стороны.

– Просто это мой любимый фильм! – закричал Стивен. – Обожаю этот момент!

Юля схватила Лизу и прижала к себе, чтобы та не видела происходящего. Из ее глаз продолжали течь слезы. Ника смотрела на Старцеву и ухмылялась.

– Давай ее сюда, – тихо сказал Рубцов Юле, указывая на Лизу.

– Ни за что, – со злостью ответила Старцева. – Слышишь? Делай что хочешь, но Лизу не тронь!

– Давай, – Алекс кивнул Нике.

Резко схватив Лизу за руку, Ника вытащила ее из-за стола и толкнула к Рубцову. Молодая девушка, спотыкаясь, сделала несколько шагов, а затем, чуть не упав, остановилась возле Алексея и Михаила.

– Мразь! – заорала Юля. – Оставь ее в покое!

Она хотела вскочить, но Ника схватила нож и бросилась на девушку. Повалив ее на диван, она приставила лезвие к Юлиному горлу. Потом приблизила губы к ее уху и прошептала:

– Давай, сучка. Дай мне повод…

Затем подняла голову и, взглянув на Марка, добавила:

– Дернешься – порежу твою шлюшку на лоскуты.

– Ну что, милая? Ты в игре?

Рубцов протянул нож Лизе.

– Или ты по ту сторону, в команде проигравших?

– Сначала дозу, потом в позу, – на лице Лизы неожиданно заиграла улыбка.

– Нет, Лиза, нет! – захлебываясь слезами, закричала Юля. – Что ты творишь?

– Заткнись! – огрызнулась Старцева-младшая, повернувшись к сестре. – Хватит мной командовать! Я уже взрослая девочка. Сама знаю, что и как мне делать.

– Умница, – продолжая улыбаться, одобрил Рубцов. – Умница.

Передав Лизе пакет с порошком и все приспособления для употребления содержимого, Алексей подошел к Марку и Юле. Старцева-младшая высыпала порошок на стол, разделила его на две длинных дорожки и, улыбнувшись сестре, склонилась над ними.