– Я не последний человек в Фонтейн–Инн, пацан и могу сделать твою жизнь невыносимой. У меня есть всего десять правил, которые ты не должен нарушать и я буду по отношению к тебе, более чем благосклонен.

Полностью одетый, вожу языком по внутренней стороне зубов и размышляю, насколько честен Ноа. Да, вчера он мастерски припугнул меня, а точнее наполнил мое очко диким страхом, но сегодня, я вижу заботливого хозяина города.

– Где Билли? – вспоминаю о девчонке, что одурманивает одним своим присутствием.

– И ты попал в первое правило Ноа, – шериф подходит к тумбе, на которой стоит телек и берет в руки фоторамку. – Наши родители почили больше десяти лет назад, и я поклялся опекать и оберегать младшую сестренку от всяких назойливых ухажеров и тех, кто желает ей зла.

– Я не причиню вреда Билли.

– Откуда мне знать? Да даже если бы мы были знакомы сто лет, я бы не позволил совать тебе язык в ее рот.

– Пф, – выпускаю слюнявый выдох.

Ноа моментально меняется в лице и резко оборачивается ко мне всем корпусом.

– Ты прикасался к ней?

– Что вы, мистер Бэнсон, даже не думал!

Мои приподнятые вверх ладони, выражают знак «сдаюсь, сбавь обороты», но улыбка говорит об обратном – пошел ты в жопу. И он чует этот намек, потому–что, аккуратно ставит фотку на место и снова говорит голосом робокопа:

– Десять простых правил. Пришлю на e–mail через, – смотрит на наручные часы. – Сейчас. Ознакомься и выбей их у себя на лбу.

Шаги Ноа в направлении двери, не позволяют ошибиться в своих предположениях – я вляпался во что–то любопытное, и одновременно дрянное. Пора валить из этого особняка и попытаться разобраться с навалившимися проблемами.

***

Проезжая башню Поулз, замечаю мачеху около магазина здорового питания. Ну да, трахаться с пасынком, это же так калорийно, а жратва из лошадиного помета, поможет сбросить пару килограмм и снова впасть в разврат. Я понимаю отца, такая как она, скрашивает его серые, унылые будни, что сосредоточены на мелких пациентах с запорами, грыжами, ссадинами и прочими поблажками детства. Линн вдыхает жизнь в высушенный отцовский гидрант, хотя, по ее словам и он давно в запустении. Кран заржавел. Бл*ть, никогда не стану сорока пятилетним импотентом с женой–сучкой! От дерьмовых мыслей, башка опять начинает ныть. Здорово, что не надо напрягаться из–за колледжа, так как выходной. Вот только побег Иэна крутится рулеткой, а волчок издает недовольные звуки. И до тебя дойдет очередь. Сейчас мне надо поговорить с малышкой Билли, что не удосужилась предупредить о братце с блестящей звездочкой на груди.

***

Часа в два дня, я паркуюсь у забегаловки возле той лавки, где я впервые столкнулся с Бри, и ее дружками с пришибленными рожами. Я знаю, что та, кого я ищу, именно там.

Я выставляю свои длинные ноги из салона «Феррари» и вспоминаю о письме от Ноа. Пока, катался по городу, забыл о нем. Провернуть чтение сию минуту или приберечь в качестве сказки на ночь? Безусловно, оставлю на сон грядущий. Насрать на его правила, даже если попаду за решетку. Максимум, что он сможет со мной сделать, задержать на сутки.

Тупые дверные колокольчики оповещают всех и вся о моем впечатляющем появлении в кафе. Официантка хмыкает, а женщина за кассой, расплывается в улыбке.

– Чего желаешь, сынок? Я Долорес.

– А что у вас есть? – вытаскиваю меню из специального пластикового крепления на стойке и пробегаюсь по нему глазами. Сам же, чувствую, как Билли пялится на меня в кругу школьных подружек. Но я заказываю пирог и большой стакан с молочным коктейлем, и только потом, оборачиваюсь к ней лицом. Нам необходимо всего секунда, чтобы уединиться в туалете. Едва она входит в зловонное помещение, прибиваю ее спиной к двери с внутренней стороны и целую. Жадно. Жарко. Долго. По хер на выпечку, что источает пар на одном из столиков. Я хочу Билли.

– Даллас, подожди… – прикладывает пальчики к моим губам, когда я готовлюсь поцеловать. – Давай поговорим.

– О твоем брате?

– И о нем тоже. – Отталкивает меня и, глядя в зеркало, поправляет локоны.

– Что не так?

– Всё! – ее взгляд в отражении полон сомнений. – Я тебя совсем не знаю. Кто ты, что ты и как ты.

– А разве нам это нужно? Ты адски соблазнительная, и вспоминая душ, я…

– Прекрати, – несмело улыбается. – Мне тоже там было хорошо.

Вместо ответа, отрываю ее от самолюбования и, прижимая к себе, забираюсь под подол воздушного платья, поверх которого короткая джинсовка с вышитыми цветами и стискиваю попку. Билли откликается и сама тянется к моим губам, словно они покрыты клубничной глазурью. Мы наслаждались друг другом, пока какому–то хрену не приспичило отлить.

– Мы продолжим, когда и где я захочу. Поняла? Тебе от меня не отделаться. – Шепчу перед тем, как выпускаю из своих объятий и теряю сцепление с бархатной кожей ее ягодиц.

– Посмотрим. – Дерзит малышка и поворачивает дверную ручку. Щенок лет десяти, зажимает пах рукой и несется к толчку.

– Держи крепче, сопляк! – я смеюсь и иду следом за Билли в зал, где меня ждет сочный кусок мясного пирога.

Весь перекус, наши переглядки с Бэнсон, приводят к тому, что мой член, каменеет и дерёт джинсовую ткань, желая забраться во влажную киску шатенки. Девчачий смех вынуждает отвернуться к окну, и думать о чем–то менее возбуждающим чресла. Старик в кривой соломенной шляпе тормозит посреди дороги и смотрит прямо на меня. На нем комбинезон, рубашка в клетку, а в руке зажат серп. И всё херня, кроме его глаз. Их нет. Глубокие, темные впадины изрыгают червей. Я мгновенно вспоминаю историю Мёрдока о том доме, о коем ходят жуткие легенды. Особняк Бэнсонов. Что? Какой я тупоголовый! Билли громко хохочет, а я прозреваю. Тот чертов рассказ, связан с ней или с теми, что носят такую же фамилию. Интересно. Думаю, стоит покопаться в инете и разузнать обо всем этом дерьме.