— Разувайся, что стоишь? — сказал ему, когда уже расположился на матрасе. — И халат снимай, сам знаешь, он блокирует фон тела.

— Что это за место? — насупился парень, смотря на разноцветные ароматические свечи, стоящие на полках и полу у стен.

— Ох ну прости, кое кто ведь не смог найти нам нормальное помещение для операции на доми. Или ты предлагаешь в общаге этим заниматься?

— В школьной подсобке лучше, по твоему?

— Да, представь себе. Ты присмотрись, тут защиты полно, даже звуки и запахи не выходят наружу. Мы с девочками постарались на славу. Идеальное место.

— С девочками? Ты про…

Он тут же замолчал и отвёл взгляд.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я. — Не ожидал, что ты таким брезгливым окажешься. Но не переживай, простыни свежие, девочки следят за этим.

Тут я заметил румянец на его щеках, так как маску он опустил сразу, как вошёл. Раньше совсем не задумывался об этом, но если он с рождения был социально изолирован, то выходит, что и девушку найти было сложнее.

— Лейн, — хмыкнул я. — Только не говори, что ты девственник в свои двадцать три.

Вместо ответа он вообще натянул обратно маску и повернулся ко мне спиной. Достаточно было протянуть руку, чтобы открыть дверь и уйти.

— Лейн, не устраивай детский сад! Забыл, зачем мы здесь? Просто залезай на этот грёбанный матрас, обещаю больше эту тему не поднимать.

Он ещё помялся несколько секунд, после чего таки начал разуваться. Я выдохнул и достал из сумки препараты.

— Зачем это? — насторожился парень, который снова снял маску. — Я ведь сказал, делай наживую.

— Ты просто не представляешь, какая это боль, — я в упор посмотрел на него. И как только до этого идиота не дойдёт?

— Я вытерплю.

— Поклянись, что если хотя бы пикнешь, то тут же примешь обезбол.

— Договорились.

— Может, сядешь мне за спину, чтобы я руку зафиксировал?

Арлейн кивнул, но тут же снова отвёл взгляд.

— Можно у тебя спросить кое что? — неуверенным тоном поинтересовался он.

— Допустим, — не понял я его.

— Это правда, что ты… С Кайлине и её подругой… Втроём…

— Правда.

Арлейн вздрогнул от моего быстрого ответа и удивлённо посмотрел.

— Что? — снова не понимал я его.

— Не думал, что ты настолько озабоченный.

— Ха, поверь, я тот ещё отбитый парень! Но так же если увлекусь чем-то, то и про женщин легко забываю. Внешность у меня примилейшего паиньки, знаю. Это даже помогает, девушкам нравятся красавчики, а ещё самим выступать в роли соблазнительниц. Если бы ты сам не корчил постоянно кислую мину, может и нашёл бы кого-то.

— Я обесчещенный, я не могу.

— Вот ведь заладил! А ты не говори. Найди доступную в любом транзитном городе и свали в закат.

— А если по итогу она узнает? — вяло улыбнулся он. — Я не могу скрывать такую информацию. Иначе она сможет подать в суд чести. Сейчас же я в таком положении, что не потяну никакой штраф.

М-да, похоже я недооценил это социальное клеймо. Даже богатство здесь условно и зависит от репутации, но больше от силы.

— Тогда стань сильнее, — он удивлённо посмотрел на меня. — Только так ты сможешь быть по-настоящему независимым от общества и его мнения. Я же помогу тебе в этом. Плату ты знаешь.

Протянул ему руку, которую тот пожал.

— А теперь приготовься, сейчас будет первый и самый неприятный шаг к мечте.

Он сел за моей спиной, я же для фиксации зажал его правую руку своей левой подмышкой.

— Готов? — спросил не оборачиваясь, и, дождавшись положительного ответа, продолжил: — Тогда прикрой глаза и соберись, отведи от пальца ману.

Дождался исполнения просьбы и начал концентрироваться на своей мане. Активировал пару печатей для концентрации. Дальше следовало аккуратно проникнуть внутрь, поставить барьер и начать «обволакивать» «нить» определённым образом, как было сказано в книгах. Следующий шаг — «проникновение» и само изменение структуры.

Арлейн напрягся, я это чувствовал. Наверняка уже начал ощущать все прелести ментальной боли. Но даже не успел толком «ухватиться» и начать хоть что-то делать, как парень просто взвыл и принялся умолять остановиться.

Нельзя резко прерывать контакт, так что рука его была зажата мной максимально прочно. Медленное «извлечение» и только тогда освободил его.

Повернулся к парню: он был напуган и весь дрожал. Руку прижимал к себе так, будто это величайшее сокровище.

— Я… Я не могу, — дрожащим тоном сообщил он. Мана внутри него беспорядочно плескалась, что говорило о сильном потрясении и волнении.