— Орталлен, — перебила его королева, — я…

— Погодите минутку, никто ничего не говорите, — Тэлия прижала руку к виску, почувствовав, как голову пронзила боль. Жаркий натиск эмоций окружающих был настолько силен, что от усилий заблокироваться у нее разболелась голова. — Давайте просто на минуту представим, что Дирк говорит чистую правду, хорошо?

— Но…

— Нет, выслушайте меня. Если мы сделаем такое допущение, то каким образом — за исключением того, что кто-нибудь специально вошел в его комнату и подбросил их — могли документы попасть туда, где их нашли? Дирк, они были в комнате после обеда?

— Ты хочешь сказать, до того, как я начал пить? — с горечью ответил Дирк. — Нет. Мой стол для разнообразия был совершенно чист. Когда я проснулся сегодня утром, там лежало около дюжины свитков, и среди них этот.

— Отлично. Я знаю, что если бы в твою комнату вошел кто-то, кому вообще-то не положено, ты бы обязательно проснулся. Могу сказать, что я вчера вечером посылала к тебе Робина со стихами, которые у тебя одалживала. Там было ровно четырнадцать свитков, и этого среди них не было. Теперь, если только Орталлен не захочет обвинить в похищении документов меня…

— Когда ты ушла, Тэлия, они все еще оставались у меня на столе, — В голосе королевы отчетливо прозвучала резкая нотка.

— Я знаю также, что ни один Герольд не проснулся бы оттого, что в комнату вошел паж, если только паж не разбудил бы его нарочно. Эти бесенята просто вездесущи; они практически невидимы, и мы знаем только, что они безвредны. Итак, возможно, что в какой-то момент между тем, как Робин ушел от меня, и тем, когда он добрался до твоей комнаты, Дирк, к его охапке прибавился один лишний свиток.

— Страж, — обратилась Селенэй к четвертому присутствующему в комнате, и тот повернулся к королеве с благодарностью на лице, — Пожалуйста, приведите Робина. Он сейчас, наверно, завтракает в помещении для пажей. Просто спросите его, и он выйдет.

Страж ушел, явно счастливый, что ему представилась возможность унести ноги.

Когда он возвратился с Робином, Тэлия отвела мальчика в сторону, подальше от остальных и ближе к королеве, нежели к Орталлену. Она заговорила спокойно и ободряюще, захватив инициативу, прежде чем Орталлен успел попробовать запугать пажа.

— Робин, вчера вечером я дала тебе кое-какие свитки, чтобы ты отнес их Герольду Дирку. Сколько их было?

— Я… — мальчик выглядел обеспокоенным. — Я думал, что их четырнадцать, но…

— Но?

— Я упал, а когда собрал их, то их оказалось пятнадцать. Я знаю точно, потому что декан Элкарт велел мне запоминать вещи, которые кажутся чудными, а это было чудно.

— Где они рассыпались?

— У лестницы, возле гобелена со львом.

— А поблизости кто-нибудь был? Ты что, бежал и налетел на кого-то?

— Я не бежал, — с негодованием сказал Робин. — Там был еще какой-то лорд, но… госпожа, мама не велела мне глазеть на лордов, поэтому… я не видел, кто.

— Ясные Звезды! — На лице Орталлена внезапно выразилось смущение, почти паника — хотя Тэлия каким-то образом чувствовала, что они наиграны. Определенно, в душе Орталлена не возникло никаких чувств, которые она, как Эмпат, смогла бы уловить. — Там был я… и свиток как раз тогда находился у меня. Звезды, я, должно быть, уронил его, а ребенок подобрал! — Он повернулся к Дирку, слегка порозовев, и извиняющимся жестом распростер руки. — Герольд Дирк, примите мои глубочайшие извинения. Ваше величество, я просто не знаю, что и сказать.

— Думаю, все мы наговорили предостаточно для одного утра, — устало ответила Селенэй. — Дирк, Крис, я страшно сожалею. Надеюсь, вы отнесете все на счет избытка рвения. Тэлия…

Тэлия лишь слегка покачала головой и сказала:

— Мы все сможем поговорить, когда остынем. Сейчас не время.

Селенэй благодарно улыбнулась ей, когда Орталлен ухватился за ее слова, как за повод, чтобы откланяться.

Тэлия не жалела о его уходе.

Селенэй распорядилась, чтобы Страж отвел Робина обратно, и спросила у Тэлии:

— Ты уже ела? Наверно, нет. Ну так иди поешь, встретимся на Совете.

Трое Герольдов вышли вместе, следом шагал Страж, сопровождающий Робина обратно в комнату пажей. Тэлия чувствовала, что у Дирка внутри все кипит, и приготовилась к взрыву.

Он произошел, как только они отошли от покоев королевы настолько, чтобы их не могли услышать.

— Ну спасибо тебе, друг! — почти прошипел Дирк. — Вот уж спасибо, братец! И что бы я без тебя делал, ума не приложу!

— Слушай, Дирк… извини…