Что означало, что Орталлен видел в Тэлии политического соперника, которого необходимо устранить — и только. Ее долг и ответственность Герольда… Орталлен, вероятно, вообще их не понимал, и уж конечно не принимал в расчет, считая несущественными. Старый Таламир не представлял для Орталлена угрозы, но вот молодая, деятельная, умная женщина — да.

А из всего этого вытекало, что Тэлия, вероятно, совершенно правильно оценивала намерения Орталлена по отношению к ней.

Да, Крису уже приходилось сталкиваться с тем, что его сотоварищи-Герольды порицали Орталлена. Но обвинения Тэлии были другого рода — и Криса шокировала мысль, что члена его семьи могут заподозрить в злом умысле, так же, как Тэлию в свое время потрясло аналогичное обвинение в адрес Герольда. Он воспринял ее слова почти как нападение на себя лично и реагировал так же не рассуждая.

— Жаль, что ты раньше не поговорил со мной об этом, — мысленно сказал Крис Тантрису с ноткой упрека.

— Так дела не делаются, братец, — ответил Тантрис, — ты сам прекрасно знаешь. Мы даем советы, только когда у нас их просят. Вмешиваться в вашу личную жизнь — не наше дело. Как ты думаешь, что чувствовала бедняжка Ахроди, когда ее Избранник залез по уши в дерьмо, все запутал и даже с ней не разговаривал, а? А Ролан не может даже нормально поговорить со своей Избранницей. Но раз уж ты наконец-то спросил…

— Поделись со мной своей бессмертной мудростью.

— Ну-ну, нечего упражняться в сарказме. Дело в том, что я тоже не люблю Орталлена, но прежде он никому не давал никаких доказательств своего зловредства. Мне оставалось только полагаться на чутье.

— Которое у тебя гораздо лучше человеческого, — напомнил Крис.

— Ну, не вини себя за то, что ничего не замечал, — продолжал Тантрис. — Но когда кто-то вроде Тэлии на чем-то настаивает, не худо бы отодвинуть в сторону собственные чувства по данному поводу и обдумать все как можно беспристрастнее. Теперь, когда она полностью владеет своим Даром, ее чутье в таких вещах не уступает моему.

— Да, о седобородый, — подумал Крис. Его настроение немного улучшилось: Тантрис не пытался взвалить на него всю вину за неурядицы последних дней.

— Это я — то седобородый? — Тантрис фыркнул и тряхнул гривой. — А ну-ка, сейчас разберемся. — И, проделав караколь, наподдал задом так, что у Криса заскрипели кости, и еще пару раз взбрыкнул прежде, чем снова перейти на обычный плавный шаг.

Хотя Ролан не мог мысленно разговаривать с Тэлией, как Тантрис — с Крисом, он позаботился о том, чтобы сделать свои чувства предельно ясными для своей Избранницы. Не приходилось сомневаться, что Спутник считает, что она предается жалости к себе гораздо больше и дольше, чем того требует ситуация. Однако его неодобрение только заставляло Тэлию чувствовать себя еще более несчастной.

В конце концов Ролан отступился и предоставил ей упиваться своим горем сколько душе угодно.

Погода, совершенно необычная для начала лета, явно была с Тэлией заодно: денек для уныния выдался отличный. Холодное свинцовое небо грозило дождем, но тот все никак не мог собраться пролиться. Немногочисленные прохожие, встречавшиеся Герольдам по дороге, были молчаливы и ограничивались краткими приветствиями. Жители деревень, мимо которых проезжали Тэлия с Крисом, в ожидании ливня предпочитали сидеть по домам.

Поскольку Герольды ехали налегке, они могли добраться до Границы очень быстро, даже делая остановки на ночлег. По словам Кирилла, им, вполне вероятно, предстояло ехать вдвоем и дальше, до самой столицы, поскольку Спутники передвигались гораздо быстрее, чем любые конники, которых король Алессандар мог выслать для их сопровождения. Что означало, что, учитывая вероятную скорость движения Селенэй с эскортом, у Криса с Тэлией будет по меньшей мере несколько дней для оценки ситуации, прежде чем один из них поедет назад, чтобы встретить королеву на Границе.

Встречать, скорее всего, предстояло Крису: послом лучше было остаться Тэлии, как Личному Герольду Королевы. Хотя рассудком она и признавала разумность такого решения, чувства ее восставали против него: ей хотелось оказаться первой, кто встретится с Селенэй, Элспет и, возможно, с Дирком, если он достаточно оправится к тому времени.

Все шло не так, как хотелось бы Тэлии, и, в довершение всего, ее беспокоило странное предчувствие, связанное с нынешней поездкой, с того самого момента, как Селенэй впервые о ней заговорила. Никакой причины для тревоги не имелось, но Тэлия никак не могла отделаться от беспокойства. Ей все казалось, что они едут из огня, да в полымя, что на них неотвратимо надвигается что-то страшное.

Тэлия по-прежнему держалась замкнуто: она решила самостоятельно справиться с внутренним смятением. Если она станет рыдать на плече у Криса, хорошего будет мало. Ролан мог утешить ее — но дело ведь касалось прежде всего ее собственных эмоций и самоконтроля. Герольду — в тысячный раз повторяла себе Тэлия — положено быть самодостаточным, способным справиться с любой, пусть самой сложной ситуацией. Небеса свидетели, она возьмет себя в руки — нет никаких извинений нынешней эмоциональной слабости. Она научилась управлять своим Даром, выучится управлять и чувствами.