Оказавшись зажаты между двух огней, упершись впереди в трясину, даже закаленные ветераны Анкара запаниковали.

Дальше начался разгром.

Гриффон первым добрался до твердыни наместника, полуслепой от головной боли — реакции на перенапряжение. Он оставался на поле боя, пока не убедился, что победа действительно на стороне Селенэй, после чего кое-как вскарабкался на спину Спутника и отправился за помощью к Целителям.

— Все получилось. Мы выиграли, — сказал он Элспет, с болезненной гримасой делая глоток лекарственного отвара. — Те дополнительные силы из Хардорна решили дело. Сейчас остатки армии Анкара, наверно, удирают от преследования через Границу, поджав хвост.

— А сам Анкар?

— Он не вмешивался в гущу боя; вероятно, бежал. И, предвосхищая твой следующий вопрос: я не знаю, была ли с ним Хулда, но, думаю, нет. Судя по тому, что я узнал от вас с Тэлией, я бы сказал, она не из тех, кто станет подвергать себя хоть малейшему риску. Вероятно, сидит себе преспокойно в столице, собирает сторонников для своего «дорогого малыша».

— А как насчет…

— Элспет, у меня башка сейчас треснет. Думаю, я знаю теперь, почему Даван вызвал Огненный Шторм на самого себя — наверно, ему все казалось лучше, чем такая головная боль! Я собираюсь ненадолго вырубиться. Поблагодари от меня Тэлию. Без нее мы бы не справились. А сама будь наготове: вот-вот начнут привозить раненых с поля боя. Целителям понадобятся все свободные руки, к тому же куча народу будет мечтать о чести похвастать своими подвигами перед наследницей престола, пока их будут штопать.

Так и вышло… и Элспет из первых рук узнала, каковы последствия сражений. За последовавшие несколько часов она повзрослела на несколько лет. И никогда больше не думала, что война может быть «славной».

Селенэй осталась на Границе — туда подходили свежие части, чтобы помочь очистить территорию от противника — но Элспет, советники, раненые и большинство Герольдов (включая Тэлию и Дирка) вернулись в столицу.

Перед самым отъездом советников Селенэй призвала их всех к себе.

— Я должна остаться здесь, — сказала она, серая от усталости, — Элспет облечена всеми полномочиями регента; в мое отсутствие она возглавляет Совет — и имеет право голоса.

Казалось, лорд Гартезер хотел что-то возразить, но потом угрюмо покорился. Члены Совета, которые обычно держали сторону Орталлена — за исключением Хирона — выглядели недовольными и злыми; Элспет явно предстояли с ними изрядные проблемы.

— В данном случае у вас нет выбора, господа советники, — сказала Селенэй, задерживая взгляд на Гартезере в отдельности. — Как вам хорошо известно, во время войны государь имеет право приказывать. И если вдруг возникнут какие-то трения или сложности…

Она сделала многозначительную паузу.

— Будьте уверены, что я узнаю об этом — и приму меры.

Элспет созвала Совет сразу по возвращении в столицу, как только все устроились, но разослала сообщение, что заседание будет проходить у Тэлии.

Советники явились, хотя самые старые и ленивые ворчали и пыхтели, взбираясь по лестнице на верхушку башни, где располагались покои Личного Герольда Королевы.

Тэлию еще никак нельзя было назвать здоровой: она оправилась лишь настолько, что могла продержаться час-другой без обезболивающих и одурманивающих снадобий, но не более того. Она сидела, опираясь на подушки, на маленькой кушетке, поставленной у окна. Практически все ее тело, за исключением головы и шеи, покрывали повязки; раздробленные ноги были заключены в странные приспособления, напоминающие большие сапоги. Лицо Тэлии могло поспорить белизной с ее формой Герольда. Элспет сидела рядом и одним глазом все время посматривала на нее.

Первым (как и следовало ожидать) заговорил лорд Гартезер.

— Что тут творится? — процедил он. — Что за белиберда насчет предательства Орталлена? Я…

— Это не белиберда, сударь, — тихо прервала его Тэлия. — Я услышала это из уст его сообщников по заговору, и его собственные действия, стоило мне назвать ему их имена, доказывают его вину.

Она просто и безыскусно рассказала обо всем: о том, что именно им с Крисом удалось узнать об Анкаре, о бойне на пиру, о гибели Криса и о своей встрече с Хулдой и Анкаром.

Когда она остановилась, явно устав, Элспет продолжила ее рассказ, передав то, что Тэлия сказала им после того, как Дирк перенес ее обратно, и описав сцену с Орталленом.

Слушая их, лорд Гартезер сидел молча, разинув рот, бледнея с каждой минутой.

— Так что вы понимаете, господа советники, — закончила Элспет, — почему моим первым актом в качестве регента должна стать проверка вашей лояльности с помощью Заклятья Правды. Кирилл, не согласитесь ли вы наложить его на своих коллег по Совету? Я хочу задать вам всем только один вопрос — чему и кому вы преданы прежде всего?

— Разумеется, Элспет, — ответил Кирилл, послушно кивнув в ее сторону седой головой. — А Элкарт может испытать Заклятьем меня самого.

— Но… я… — по лицу Гартезера покатились крупные капли пота.

— У вас есть какие-то возражения, Гартезер? — медовым голоском осведомилась леди Катан.

— Я… э…

— Если предпочитаете не проходить испытание, вы можете подать в отставку.

Лорд Гартезер переводил взгляд с одного лица на другое в надежде на отсрочку, но тщетно.

— Я… госпожа Элспет, боюсь, что… бремя моей должности стало для меня непосильным. С вашего позволения я предпочел бы сложить его с себя.