–Не сошлись во мнениях. Так бывает. – Пожала плечами.

– То есть тебя до этого все устраивало, а потом ты решила взять и уволиться. Арина у тебя собака, квартира, и я с бабушкой. – Сказала мама доставай чашки. – Ты подумала о том, где будешь работать? Ведь у нас в городе не так много высокооплачиваемых мест.

Мама доставала чашки с дико недовольным лицом. Я же тихо психовала и произносила про себя мантру: «я спокойна». Родительница зачастую путала понятия гостей. Мама считала, что раз я её дочь, то может участвовать в моей жизни, так, как ей хочется. То есть она могла заявиться рано, поздно, а ещё любимым занятием было переставлять все вещи в моей квартире. А так как у неё были запасные ключи, то женщина не отказывала себе в желании похозяйничать.

Два раза я приходила, можно сказать не в свой дом. Например, у меня есть стеллаж. В нём обычно стоят книги и всякие мелочи. И вот однажды я пришла домой, и увидела, что мама половину статуэток, книг убрала. А то, что осталось, поставила по своему вкусу. В первый раз я промолчала, потому что не хотела обижать маму, ведь она хотела сделать мне приятное и навести порядок. Во второй раз, когда она рассортировала всю мою одежду, нижнее белье, постирала то, что не нужно было, я решила – с меня хватит. И вот с того самого памятного момента у нас началась война. Битва за мою свободу, как в квартире, так и в личной жизни. И кстати, я и собаку купила отчасти назло ей, чтобы матушка не так часто ко мне домой приходила. И знаете, сработало, Полина Васильевна прекратила свои постоянные поползновения на мою квартиру. Зато её сменила бабушка, которая ничего и никого не боялась. Бабуля у меня вообще мировой человек. Такой мировой, что порой хочется сбежать от неё на край земли и побиться об сковородку головой.

– Арин, мне крайне тревожно, – мама села за стол, – куда ты пойдёшь? Продавцом или же поломойкой? Дочь у нас очень маленький городок, здесь нельзя устроиться на хорошую должность, не имея блата.

– Мам, угомонись, пожалуйста.– Сделала нам кофе, достала из шкафа горький шоколад и тоже села за стол. – Я не планирую быть ни продавцом, ни уборщицей, ни стриптизёршей и не дай бог блин какой-нибудь пилонщицей. Хочу работать так, как привыкла, но за большие деньги.

– Которых ты в нашем городе не сможешь получить. Ариш, ты ведь сама прекрасно знаешь, что зарплата от двадцати до тридцати тысяч очень даже неплохая. Хватает на квартиру на собаку, на еду и ладно.

Закатила глаза. Мама у меня прекрасный человек, только крайне непонимающий. Я очень хочу работать там, где я получаю много денег и удовольствия. А Петровы меня эксплуатировали за маленькую цену, и мозг выносили, так как не выносил никто в этой жизни. Хотя возможно бабушка с ними могла бы посоревноваться. И как мне объяснить маме, что не нужно за меня переживать? Что не нужно ко мне заявляться домой в пять утра и требовать объяснения? Мне почти тридцать, а такое впечатление, словно с дискотеки в пятнадцать лет пришла, и нагоняй от предков получаю.

Сделала глоток кофе, отломила кусок шоколадки и зевнула так, словно сейчас мои глаза закатятся вверх, и я усну, сидя на стуле. Мама смотрела на меня с сочувствием в глазах. Она считала, что моя жизнь закончилась, и я теперь буду побираться по всем предприятиям нашего села. Я посмотрела в окно. Начинало светать. Забавно я никогда не любила рассветы встречать дома. Одно дело Мальдивы или острова какие-нибудь. Да та же самая Турция пришлась бы кстати. Все же прекрасно наблюдать за восходом солнца, когда лежишь на шезлонге, слушаешь прибой моря и пьешь коктейль.

– Милая, я с работой тебе все же помогу. Не хочу, чтобы моя дочь слыла безработной. Поэтому завтра обзвоню всех, кого знаю и напрягу их.

Я сглотнула. Учитывая, что у нас город маленький и все друг друга знают хотя бы заочно, то… До Петровых быстро дойдёт слушок о моем бедственном положении, и я немножко упаду в их глазах. Не хотелось бы этого. Ведь я ушла, можно сказать, на тепленькое местечко, где платят прилично и где меня так не пилят и эксплуатируют.

Но мама будет упорно добиваться своей цели. Цели меня опозорить окончательно.

–Мам подожди, пожалуйста, с этим, – попросил её я. – Мне нужно время, чтобы отдохнуть, набраться сил. Я сама со всем справлюсь, а если не получится, то попрошу тебя о помощи. Может быть, ты расскажешь про себя, и недавнее свидание?

–Ты не увиливай от темы, мне бабушка все рассказала. И про твоё фиаско с этими развратными вещами, и про свое обещание родить внука в течение двух лет. Между прочим, ты очень обнадежила ее. Она уже начала пинетки вязать.

– Это лучше, чем тестировать вибраторы, – хмыкнул я. – А бабушка сама виновата. Зачем меня знакомить с всякими мужчинами? Я и сама прекрасно могу с этим справиться, а если я не могу, то это точно не ваше дело. Помнишь, мы не так давно, буквально минут тридцать назад говорили о личном пространстве?

Мама нахохлилась, перестала пить кофе. Мы с ней проговорили около часа, прежде чем родительница вызвала такси и уехала домой. Пришлось объяснять всю ситуацию с секс-шопом, рассказывать про бабушкины выверты, про её фантазию и моё поведение в целом. Также поведала про Петровых и то, как они мной пользовались эти годы. Как я задолбалась постоянно трындеть языком, продавая порой откровенную фигню. Мама, конечно, не посчитала своевременным моё решение уволиться. Ей казалось, что я теперь вообще никуда не устроюсь и буду влачить бедное существование. Словно до этого гребла деньги лопатой.