Музыка, доносящаяся из салона авто, на котором приехал Степ… не раздражала. Вроде бы и сборник шансона, но хорошего, не лагерного. Новиков, Цыганова. Вечно и неизменно любимый многими Высоцкий. Нельзя было не отметить имеющийся у союзника вкус, в том числе и к хорошей музыке.

— Одного уж нет, но два других явно только на взлёте. Разгон берут.

— А? Понял, Итальянец. Ты о прекрасном. Люблю музыку, а вот плейеры эти, чтоб в ушах всякая гадость на проводах торчала, терпеть ненавижу.

— Странно. Мне так норм.

— Поколения у нас с тобой разные. Я новое понимаю, но не всегда принимаю. И для себя тоже. А ты вот он, молодой да ранний.

— Молодость, она со временем проходит, но о ней постоянно жалеешь.

Кивает Масальский, словно бы погрузившись в мысли, наверняка о собственной молодости, ну да это уже исключительно его дело. Сейчас не прошлое интересует, настоящее. Особенно наши теперешние действия, которые должны последовать незамедлительно, желательно и вовсе до встречи с Карданом.

— «Воры» или «кавказцы» Окулиста, вот в чём главный вопрос? Кто сейчас более уязвим, кого можно укусить быстро, болезненно и с меньшим риском в процессе?

— Надо собирать информацию, думать. Большой объём, Итальянец.

— А мы сейчас его резко сузим до трёх узких и очень интересных секторов. Воры — это общак и их однозначно существующие связи с ментами, на бумаге оформленные и в тайных закромах оперов лежащие. Окулист… У него и его соплеменников есть одно очень болезненное место — финансы. Те самые, которые они активно выкачивают через расчётно-кассовые центры Центробанка при помощи фальшивых платёжных документов, авизо. У нас тут не столица, даже не Питер, но всё едино плодородное пастбище для этих барашков. Ну как, теперь можно прокачивать ситуацию?

— Общак искать можно, но не сразу. Сначала вычислить его хранителей. Потом подступы, потом спланировать операцию, — быстро включился в мозговой штурм Степ. — Подписки о сотрудничестве с властями… Это я пас. Тут особо матерые опера и те. кто ими командует. Полканы, генералы. Это у тебя. Итальянец, никаких тормозов нет, конструкцией не предусмотрены, а я не рискну. Даже думать боюсь.

— Крепко в вас совдепия и её монструозная система страх оставила. Я сейчас не оскорбить желая, просто факт констатирую. На страхе там всё держалось, от страха же и развалилось. Чисто по классике… Волки от испуга скушали друг друга. Жаль только, что часть взаимоотканнибалилась, а другие, помельче, всё ещё целы, почти здоровы, а ещё очень хотят вновь жрать и жрать много.

Произнося эти слова, я на автомате отслеживал реакцию как Степа, так и Призрака. Разная она была, реакция. Старый, опытный катала реально опасался властей. Не в той степени, как его знакомцы из воровского мира, но всё же. Опасался, хотя и искренне ненавидел ту, прошлую систему, да и к нынешней с немалым недоверием относился, чуя плоть от плоти и кровь от крови. А вот Призрак, тут совсем иное. Страха он, как по мне, уже просто не мог испытывать. Отбоялся своё, от любых оттенков страха и ужаса лишь невесомый серый пепел остался. Тот, который на ветру почти мгновенно в ничто превращается, развеиваясь.

— Сев, ты ближе к сути, а не к эмоциям.

— Пусть так, — согласился я с Призраком. — Но ты, Степ, прав в том, что к общаку воровскому подбираться придётся не пару-тройку дней. Связь же воров с ментами и того дольше отрабатывать необходимо. Не недели, а скорее месяцы. Начать то можно хоть завтра, но тут работа на перспективу… с убойнейшими результатами. Особенно если их ещё кое с чем скрестить, благо идей хватает. Тогда остаётся третья часть — кавказские махинации с авизовками. В курсе темы?

— Приблизительно, — процедил Масальский. — Это их Эльдорадо, они такое огромное бабло выкачивают вот уже месяца два, что люди только диву даются. И суммам, и тому, что им позволяют это делать. Не пресекают. Видимо, кто-то из высоко во власти сидящих на этом крупный гешефт имеет. Говорят, что более половины, а то и две трети именно им идёт, «черные» лишь остаток подбирают.

— И что, никто до сих пор из воровской братии на эту тропу присесть не решил? Прямо или косвенно.

— Пытались, но… Кого-то сразу повязали, кого-то когда они уже бабло получили и радостно руки потирали. У них же крыши в верхах не было.

— Это есть прямо. А что насчёт косвенного?

Думает Степ, пытаясь осмысливать вопрос. Косвенное ведь очень широко трактовать можно. И так, и этак, и через хитровымудренные траектории. Наконец, что-то решив, отозвался:

— У меня нет выхода на тех, кто помогает «чёрным». Это политика, а там свои законы, свои правила.

— Не то что не в яблочко, а даже мимо мишени, Григорий, — в кои-то веки обращаюсь к Масальскому по имени. — Не нужны их покровители, достаточно лишь исполнителей. Фирма-однодневка, которая проводит фальшивую авизовку, а ещё непосредственно те, кто получает деньги и везёт их туда, в горные дали. И вот это вполне по силам нашими общими усилиями провернуть. Грубо, нагло, то есть в стиле, который никак не свяжут с тем, что уже было сделано. Скорее уж на того же Кардана повесить попытаются. Однако… Нам то с того что? Он и так по уши в замазке и враг Окулисту. Его зверьки стреляли, а значит, ещё хуже отношения точно не станут.