Вот и сейчас я сама плавно ласкаю его губы, смакуя горький вкус крепких сигарет. Макс глубоко дышит через нос. Сбивается, когда кончик моего языка проходится по его верхней губе и оказывается во рту. Широкая ладонь, ложится мне на затылок и Марьянин забирает инициативу, кружа мне голову опытными ласками, пока от недостатка кислорода перед глазами не начинают плясать черные точки.

— Пахнет вкусно, — тяжело дыша, говорит он.

— Мой руки и приходи на кухню, — высвободившись из его объятий, ухожу накрывать на стол.

Макс моет руки, приходит ко мне. Мы вместе обедаем. Он звонит Машке, узнает, где ее носит. С какой-то подружкой в центре гуляют.

— Я помою, а ты собирайся. Нас ждут, — поднимается из-за стола и забирает у меня пустые тарелки.

— Кто? Где?

— Сюрприз, детка. Помнишь?

Сморщив нос, вздыхаю и ухожу одеваться. Выбираю свободные белые брюки, походящие на юбку. Хлопковую кофту с вырезом-лодочкой и рукавом длиной до локтя. Вожусь с волосами, укладывая их так, чтобы челка не мешала. Машка записала нас в салон на завтра. Мастера что-то с этим сделают.

— Мне нравится, — поцеловав меня в изгиб шеи, признается Макс.

— Непривычно. Все светлое, — улыбаюсь ему, рассматривая нас в зеркале.

— Тебе очень идет. Я бы добавил еще цветов. Красного, голубого, даже розового.

— Серьезно? — завожу руку ему на затылок и медленно поглаживаю пальцами.

— Вполне, — подтверждает Марьянин. — Готова?

— Минутку.

Наношу на запястья немного новых духов. К этому запаху я тоже еще не привыкла. Он легче, с нотками малины. Мне нравится.

Спускаемся к машине. Макс галантно открывает для меня дверь и заботливо пристегивает. Я не спорю, зная, что в этом нет необходимости, он отличный водитель. Но ему приятно это делать, а мне принимать.

Уже через двадцать минут мы оказываемся у двухэтажного строения. Светлые стены по первому этажу расписаны яркими детскими рисунками. От тротуара до входной двери ведет аккуратная дорожка, а по бокам расположились кустарники, остриженные в форме животных.

Макс уверенно ведет меня за собой к этому зданию. Взгляд цепляется за вывеску, но прочитать не успеваю. Майор втягивает меня в просторный светлый коридор со стендами и рисунками в деревянных рамках.

Мы идем мимо закрытых двустворчатых дверей. Одних, вторых, третьих. Слышим детские голоса, смех. Или же взрослый, хорошо поставленный голос.

Останавливаемся у еще одних, точно таких, как все предыдущие, дверей. Макс стучит костяшками пальцев и тут же входит.

— Привез, — сообщает кому-то.

— Замечательно. Входите, — отвечает ему женщина.

Марьянин втягивает меня в кабинет, так напоминающий место работы врача педиатра в государственной поликлинике.

— Надь, это Ива. Ну и наоборот, — с улыбкой представляет нас друг другу Максим. — Надежда владеет этим Центром. Она отличный психотерапевт. Мы договорились о собеседовании.

— Очень приятно, — чуть склонив голову, приветствую женщину.

— Взаимно. Максим, оставь нас, пожалуйста. Мы большие девочки, дальше все можем решить сами, — спокойно просит Надежда.

Майору приходится подчиниться. Надежда приглашает меня присесть на стул напротив. Мы долго общаемся о художке, в которой я училась. Показываю ей свои работы. Она кивает, спрашивает, работала ли я с детьми. Честно признаюсь, что не работала. Но готова попробовать как волонтер. Жить мне пока есть на что, а вот разобраться с ее нематериальной составляющей и при этом помочь еще кому-то просто так, от всей своей растерзанной души, было бы здорово.

— Хорошо, давай попробуем, — соглашается Надежда. — В понедельник можешь выходить. Назначу тебе куратора.

— Спасибо вам.

— Можно на «ты».

— Договорились, — улыбаюсь Надежде.

Довольная выхожу к Максу и пока никто не видит, благодарно целую.

— Ты не представляешь, сколько это для меня значит, — шепчу, подтянувшись к его уху.

— Погуляем? — он обнимает, легко сжимая ладони на моей талии.

— Конечно.

Мы идем прочь из здания прямиком на залитые солнцем улицы. Бродим по ним, держась за руки, едим мороженое, разговариваем, пока опасаясь строить долго идущие планы. У нас есть сегодня и точно завтра. Это уже неплохо.

Забираем машину. Едем на ту самую набережную, где Макс начал открываться передо мной. Покупаем кофе, идем вдоль глянцевой воды с мелкой рябью волн от теплого ветра. Я говорю, Макс больше слушает. Становится неудобно от собственной внезапной болтливости. Он смеется и снова целует. Легко, быстро, нежно.

Домой попадаем только к ужину. Машка забирает с собой тарелку и скрывается в комнате на свидании с сериалом. Мы тоже решаем переместиться в спальню. Макс плотно закрывает за нами дверь, защелкивает замок. Расстегнув пуговицы на манжетах рубашки, стягивает ее через голову. Следом, звякая пряжкой ремня, на спинку стула ложатся брюки.