И Эвин отец, и мой отец, и Гергович с дедулей, и даже Герибан принялись меня успокаивать, повторяя: — Матько, ничего же не случилось, все в порядке. Автобус ему только ту, деревянную ногу переехал!

И правда, до сих пор все было просто, намного проще, чем я думал; учебу я закончил, женился и живу счастливо и несчастливо, историю можно завершить. Я мог бы еще описать свадьбу, но свадьбы почти все одинаковы, поэтому их даже в сказках не описывают, только добавят в конце: — А потом была у них свадьба. На свадьбе бывает весело, все едят, пьют, пляшут, обливаются вином, время от времени кого-нибудь выносят на свежий воздух, каждый развлекается, как может, и в этом веселье про жениха и невесту обычно забывают. Но моя свадьба, наверное, была другой. Я пригласил на нее, кроме родных, всех своих друзей и знакомых, то есть, нескольких однокурсников и однокурсниц, пани Ярку с мужем, поскольку за несколько лет моего тамошнего житья они помогали мне в учебе материально и духовно, материально — куревом и пивом, духовно — хотя бы кое-как, особенно в первые годы, держали меня в узде, пришли и ее родители, бабушка, которая постоянно ворчит, и дедуля, который при своих бурных душевных проявлениях отстегивает деревянную ногу, колотит ею обо все вокруг, поет или кричит, и то, и другое сразу, пение и крик из уст дедули — одно и то же.

Про родных даже и говорить не надо, поскольку в общих чертах я их уже представил, отца в новом костюме, который он заказал к моему выпускному вечеру, чтобы выглядеть более достойно, чем ректор университета, маму, плакавшую и на выпускной церемонии, и на свадьбе, брата, который напился и тогда, и сейчас, дядьев, теток, крестного отца, который был и посаженным отцом, его жену, то есть, крестную мать, друзей детства — девушки — подружки невесты, соседи, цыгане — их пришло видимо-невидимо, поскольку я черноволосый, и они думали, что я — их родной брат, несколько раз мне пришлось заверять их, что я — не цыган, но цыган, что играл на контрабасе, спросил меня со смехом: — А-нэ, кто ж цебэ поверит?

Главное, что играли они от души. Свадьбу устраивали в Брусках, поэтому с Эвиной стороны гостей было намного больше, ее родители, дядюшка Гергович, про родственников и родственниц и не упоминаю, потому что сам видел их в первый раз, множество детей, в доме и на улице, на дворе и в саду, в верхних и нижних комнатах, стоит упомянуть Рудольфа Патуца, брата Йожо, который пришел из соседней деревни и принес с собой флейту, он все терся возле музыкантов, те сначала его помощь приняли, но потом стали прогонять: — Не дуди, все не в лад! — Рудко, конечно, не позволил себя прогнать, и дудел даже тогда, когда остальные смолкали, и даже еще громче, потому что когда играли цыгане, его и слышно-то не было.

Перед полуночью ко мне подошел старший цыган в капелле и сказал, что они только играют да играют, все их подгоняют, а им, музыке, и поесть некогда. Сказал: — У музыки девиз такой: лучче поболе зъесть, чем помене выпить. Коли музыкант не выпьет, то и веселья нэ будэт!

Сказал и я ему: — Покуда меня видишь, слепоты не бойся! — И тут же пошел на кухню, распорядиться, чтобы женщины принесли музыкантам съестное.

Цыган сказал: — То мэнэ любо. Видно — наш чэловэк, говорит: покуды мэнэ видзишь, слепоты не бойся!

И неизвестно почему, это разошлось кругом, как пословица, которая подошла всем участникам свадьбы: Покуда меня видишь, слепоты не бойся!

Один из моих одноклассников одолжил у Рудко Патуца флейту, но Рудко за нее опасался и говорил моему приятелю: — Ты мне ее разладишь.

А он: — Покуда меня видишь, слепоты не бойся!

Другой парень пригласил одну девушку танцевать, но она отговаривалась, мол, знает только польку и вальс, а модным танцам пока не научилась.

Парень говорит: — Покуда меня видишь, слепоты не бойся!

Яркин муж говорит своей жене: — Слышь, старая, смотри, не надерись мне тут опять!

А она ему: — Покуда меня видишь, слепоты не бойся!

Дядюшка Гергович подошел к Эвиному отцу, показывает ему, как все вокруг них пляшут, и говорит: — Слышь, Имришко, это уже не про нас, нам только одни колодцы и остались…

Мой тесть улыбнулся: — Покуда меня видишь, слепоты не бойся! — Он подскочил к моей маме, и они тут же принялись плясать вместе с остальными.

Дядюшка Гергович крутил головой: — Да уж, покуда меня видишь, слепоты не бойся!

Да и потом, совсем уже под утро, когда все стали понемногу расходиться, каждую минуту слышно было: — Покуда меня видишь, слепоты не бойся!

— Что-то больно сухо, — говорит один сельчанин. — Дождика бы хоть чуток, чтобы виноград налился, а то если не нальется, будет, что твои дробинки.

— Что уж нам Господь пошлет, то и будет. Йожко, покуда меня видишь, слепоты не бойся!

А цыгане: — Слушайте, тэтка, заверните нам чего ни то на дорожку, чтоб у нас хороша настрренье не счэзло!

— Покуда меня видишь, слепоты не бойся!

Рудко Патуц уходил с цыганами. Шел на два шага впереди них и играл на флейте. Цыгане весело водили смычками, а контрабасист, самый высокий и черноволосый из них, шел позади всех. На минуту он остановился, поднял смычок над головой, сначала погрозил им, а потом закричал: — Слышь, ты, наш чэловэк, приходзи к нам на праздник, черт, ведь покуды мэнэ видзишь, слепоты не бойся!

Он поспешил вслед за Рудко Патуцем и своими приятелями и все бил, бил и бил смычком по струнам…