Шрифт:
Картинка в глазах подёрнулась дымкой.
– Сука! Как ты смог? – услышал я и со всей яростью провернул нож вокруг своей оси, представляя, как на него наматываются кишки. Потом достал его и ударил снова. И ещё. И ещё раз. До тех пор, пока в моих глазах не потемнело от хлынувших на меня потоков крови.
Сквозь шум в ушах пробился голос Насти.
– Паша! Он мёртв! Паша! Остановись!
Я выпустил кинжал и откинулся спиной на тёплый от натёкшей крови пол. В висках бешеными ритмами долбили барабаны.
– Ух ты ф! Фто ты с ним фделал, дхук? – услышал я голос Наговицына.
Через секунду меня подняли и усадили, прислонив к стене. Только сейчас я смог открыть слипшиеся от чужой крови глаза и осмотреться.
Жива Шуйская. Слава моему богу.
Передо мной лежал истерзанный псимаг, всё тело которого покрывали колотые раны. Рядом, на полу, лежали револьвер и кинжал, стена напротив сплошь усыпана метательными ножами.
– Что с остальными? – спросил я своего боевого товарища.
Наговицын улыбнулся, демонстрируя выбитые передние зубы и выставил большой палец вверх.
– Фсе в порядке! Нафы Кофинского взяли. Во глафе с Ихнатофым.
– А его сестра?
– Её нашли в подвале. В клетке. Ты даже не представляешь, что это за место, – ответил только что зашедший Темников. – Ты просто должен это увидеть!
Глава 22
– Прости, я не знала, что ужин с подругами закончится такой бойней. Там наверное из-за меня погибли люди, – Шуйская зарыдала и бросилась мне на грудь, несмотря на залитую кровью броню.
– Ты ни в чём не виновата, крошка. Всё это из-за меня. Кто это был? Грозин?
– Нет. Косинский и его люди. Я узнала его по голосу, а потом появилась его сестра, баронесса. Она хотела освободить меня, но Косинский ударил ее и за волосы выволок из комнаты.
– За волосы, говоришь? – я со скрежетом сжал зубы. В этот раз, сука, купатами ты не отделаешься. Я нашёл глазами Игнатова. – Миша! Ты вроде, Косинского взял, где он?
– Рад, что ты выжил, брат. Всё гавно мы пока складываем в холле. Чтоб в одной кучке было.
– Спасибо. Твои все живы?
– Да, брат. У Крутинина двоих сразу прибило. У Остальцева только раненые.
Я оставил Настю, предварительно расцеловав её до посинения, и отправился в главный зал.
В особняке время от времени ещё звучали звуки выстрелов и разрывов от заклинаний. Вырвавшиеся из террариума твари разбежались по всему дому и сейчас их планомерно отстреливали.
Косинского я нашёл сразу. Его мерзкий клетчатый жилет отсвечивал на фоне сидящих на коленях людях, как детская неожиданность на белоснежной простыне. Увидев меня, он затрясся и попытался спрятаться за вазой с огромным лимонным деревом.
Я размеренным шагом подошёл к нему, на ходу натягивая на лицо не предвещающую ничего хорошего улыбку, вытащил из укрытия и за шкирку поволок на середину зала.
Барончик сопротивлялся и смешно дрыгал ножками.
– Иди-ка сюда, маленькое ничтожество, – я усадил его на стоящий рядом стул и хорошенько встряхнул за плечи. – Женщин бить любишь, значит?
Избивать пленника я не хотел, теперь его жизнь и без того круто изменила направление, но и отказывать себе в удовольствии я тоже не собирался.
Когда в моих руках появился кожаный ремень, Косинский заскулил. Я дёрнул его и он завалился на пузо, выставив вперёд свою толстую упитанную залницу. Вот и отлично! Думается мне, так ты проведёшь всё оставшееся тебе время.
На громкий хлопок с таким же громким визгом не повернулся разве что портрет самого барона, где он гордо смотрел куда-то вдаль, сложив руки на гарде родового меча.
– Ааааа! – верещал Косинский, когда я не сдерживаясь, порол его по заднице.
– Об тебя руки даже не хочется марать, животное! Кто тебе приказал? Грозин? Милославский? Отвечай, гнида!
– Прошу вас! Я ни в чём не виноват! Это Милославский! Это всё он и ваш дядя! Прошу вас!
Я ещё раз хлестанул его ремнём и схватив за жирные волосы, подтянул ближе.
– Следующий удар будет в два раза больнее. Чем вы здесь занимались?
– Милославский привозил сюда людей. Их били. Заставляли брать на себя всё, что он скажет. А тех, кто отказывался, скидывал к тварям. Там люк в полу есть, на втором этаже. Иногда он устраивал показательные казни. Сажал человека на стул в «зоопарке», а потом, на его глазах, сбрасывал жертву. После такого представления люди даже убийство Императора на себя брали, несмотря на то, что он ещё жив! Это страшно!