— Мы все понимаем, Павел Александрович. Но ваша помощь нам всё же не помешает. Наша сила атаки упала чуть не вдвое, а возможности и того больше. Мы под воздействием желчи, но даже это не позволяет нам иметь достаточной запас Силы, чтобы жалить Батал-пашу, так же часто, как передовой отряд ногаев. Прежде Пётр Анисимович в любой момент мог их зарядить, сейчас такой возможности нет, — произнёс Суханов.

— Камни я вам дам. С этим, хвала господу проблем нет. Ещё и у её высочества запас имеется.

Получив алмазы, они вышли из штабной палатки, переглянулись, и открыли портал к броду. Едва оказались на месте, как к ним подбежала Лиза.

— Всё хорошо, Елизавета Анисимовна. Его жизнь вне опасности, целитель говорит, что уже завтра он будет в полном порядке, — поспешил заверить её Суханов.

— Спасибо вам дорогие мои, — не выдержав зарыдала она, и прижалась к груди откровенно растерявшегося Суханова.

Тот стоял какое-то время молча, лишь поглаживая её по голове. Потом глянул на клонящееся к закату солнце, и отстранил её.

— Простите, Елизавета Анисимовна, но у нас совершенно нет времени. — Дымок, что шар?

— Готов к полёту, — тут же доложил тот.

— Вот и замечательно.

Суханов быстро влез в подвесную, и поднялся в небо. Ну что сказать, пусть они и отсутствовали меньше часа, тем не менее за это время турецкая армия успела существенно продвинуться вперёд, и пока всё было за то, что им удастся таки выйти к броду ещё до заката. А значит у них совсем не осталось времени на раскачку…

Я открыл глаза, и тут же зажмурился, от ударившего в глаза нестерпимого света. Похоже вернулся в родной мир и это яркое освещение в палате. Только тогда непонятно, куда подевались неприятные ощущения. Доводилось мне валяться в реанимации, а потому отлично помню каково оно возвращаться в мир живых. Уж как минимум горло дерёт от трубки для дыхания. А тут, только и того, что по глазам резануло ярким светом, да высекло слезы, дорожки от которых побежали по щекам. Я непроизвольно поднял руки и утёр их.

— Господи, ну слава богу, — послышался до боли знакомый голос.

Стоп! Это же Мария! Вот как-то сомнительно, чтобы это был бред. Я резко сел и тут же голову прострелила острая боль, ударивший в глаза яркий свет сменился разноцветными кругами, что твой калейдоскоп, и я со стоном рухнул обратно на подушку.

— С ума сошёл!? — всполошилась Долгорукова.

Я тут же ощутил, как на меня навалилась её упругая грудь, пальцы вцепились в плечи, прижимая к постели, а лицо обдало чистым горячим дыханием.

— Тебе ещё нельзя вставать. Дурашка, — я почувствовал как щеки коснулись горячие, и влажные губы.

Секунда, и Мария уже целует мои губы, а я ощутил солёный вкус её слёз. Вот оно значит как. Выходит я не умер и не вернулся в родной мир, а был лишь ранен, и теперь нахожусь в объятиях любимой. Хм. А вот интересно, как я тут оказался, и сколько времени валяюсь? По идее, с уровнем местной медицины, это не могло быть долго.

Я ответил на поцелуй Марии, и открыл глаза. Она отстранилась от меня, сквозь слёзы вглядываясь в моё лицо. Я же поначалу видел лишь смутный образ, но картинка постепенно менялась в лучшую сторону. Наконец мне это надоело и я активировал плетение «Лекарь». Понятно, что я не целитель, но в качестве первой помощи и чтобы избавиться от неприятных ощущений, самое то.

Ага. Картина прояснилась. Я находился в богато обставленной комнате, с большими остеклёнными стрельчатыми окнами, сквозь которые лился солнечный свет. Вот и стегануло по глазам, после кромешной тьмы.

— Сколько времени я был без сознания?

— Трое суток. Евграф Степанович погрузил тебя в сон, и сказал, что это для тебя лучшее лекарство.

— Последнее, что я помню, это то, что я попал под копыта лошадей, — заметил я.

— Как только твои компаньоны поняли, что ты не смогу уйти порталом, они вернулись к месту схватки и вырвали тебя из рук ногайцев. Хорошо хоть не стали сами пытаться исцелить, а прямиком направились сюда, к Евграфу Степановичу. И время не упустили, и навредить не успели. Ну и себя благодари за то, что на целителей волколаков не жалел.

— Что Батал-паша?

— Твои компаньоны славно поработали. Кружили над ним как коршуны, клевали со всех сторон. Словом, им удалось его задержать, и он был вынужден остановиться в десятке вёрст от брода. Ночью Воронин выдвинулся с двумя батареями гаубиц и с предельной дистанции сделал четыре залпа градами по турецкому лагерю, нанеся существенные потери. Ближе к полудню армия подошла к переправе, но были встречены отрядом капитана Заброды, засевшим в укреплении. В лобовой атаке Батал-паша понёс серьёзные потери. Ногайцы пытались обойти с флангов, и им так же изрядно досталось от твоих компаньонов которые атаковали их прямо в воде. На другом фланге, эскадрон гусар обратил в бегство двухтысячный отряд ногаев. Те были сильно удивлены тем обстоятельством, что не могли сразить ни лошадей, ни всадников, в то время как те безнаказанно расстреливали их и рубили в капусту. Как результат, воины степи предпочли податься в бега.