Прошедший месяц показал эффективность такого метода. Однако это не повод расслабляться, а потому Тайный приказ землю носом рыл в поисках распространителей слухов, ибо тот кто подогревает их, тот непременно работает на противников Долгоруковой. Ну или дурак, что подчас куда страшнее врага или предателя…

Наконец я вырвался из цепких ручек Долгоруковой, и поспешил покинуть дворец, в сопровождении Дымка. Хотел я от него избавиться, да только где же я ему замену сейчас найду. Верность и готовность пожертвовать собой, дорогого стоит, вот только глупость она порой хуже воровства. А он, увы, может учудить чего-нибудь такого эдакого.

Была мысль вернуть под свою руку Хруста, но не срослось. Волк, Лис и Кремень оказались по полной задействованы в программе переселения, и им должен кто-то прикрыть спину. И трое моих бывших боевых холопов, а ныне бойцов личной охраны, подходили для этого куда лучше Илюхи.

Я имел с ними откровенный разговор, выдал все расклады, убедил, что в итоге говорить начинают все и они сами согласились принять узоры «Повиновения». Тем паче на фоне того, что через это добровольно прошли мои компаньоны. Так что, теперь, в случае пленения, никто из этой шестёрки мои секреты не выдаст. Остаётся только одно слабое звено, Дымок. Которого я решил придержать под своим приглядом в Азове.

Покинув дворец мы направились к зданию Тайного приказа. Судя по утренней сводке, ночью были задержаны трое казачков, а ещё четверо убиты. Они как-то сумели проникнуть в город, и напали на троих солдат, в подпитии возвращавшихся из кабака в казарму. Но занятия по подлой борьбе не прошли даром, разом скрутить их не вышло, а там и патруль во главе с одарённым десятником подоспел.

Сейчас Успенский выясняет все обстоятельства произошедшего. Такое количество нападавших самостоятельно пробраться за стены крепости не могли. Их должен был кто-то провести, а значит имелся сообщник из числа жителей города. Причём как из оставшихся, так и бывших рабов, получивших волю и приставленных к делу.

Ну что сказать, аукается нам Мехмед, чтоб ему трижды опрокинуться. Понятно, что к этому всё и так пришло бы. Но лучше уж поздно, чем рано. Однако калга-султан ускорил распространение слухов. И ведь всем под страхом жёсткого наказания запрещено распространяться на эту тему. Но представитель рода Гераев похоже умел задавать уклончивые вопросы, слушать расплывчатые ответы или примечать отсутствие таковых, и делать правильные выводы.

— Здравия, Иван Артёмович, — утираясь платком, приветствовал я хозяина кабинета.

Конец августа на дворе, а жарит как на сковороде. Ну да ничего, осталось малость потерпеть, а там и прохлада придёт. Люблю начало осени, когда солнце греет, но уже не припекает, и воздух не душный, а прозрачный и звонкий. Кра-со-та!

— Здравствуйте, Пётр Анисимович. Я гляжу, не больно-то солнышко жалуете.

— Зато вы какой-то излишне бодрый.

Есть такое дело. Он всю ночь на ногах, да ещё и в трудах, а стоит передо мной словно выспался и до полудня просидел под кондиционером. Однозначно использовал на себя плетение «Восстановление». У него только один недостаток, нужно срочно чем-нибудь подзаправиться, а то мало, что весь эффект быстро на нет сойдёт, так ещё и желудок всё равно своё требовать будет, да так усилено, что скрутит тебя в бараний рог.

— Как дознание? Выявили пособников? — поинтересовался я.

— Выявили, как не вывить. Один грек, уроженец Азова, имеющий давние связи с донцами. Помогали друг дружке по мелочи. И невольников сбывать в том числе.

— Не брезгуют стало быть казачки людоловством.

— Среди них всякие есть, и те, кто жизнь положат за незнакомого, глазом не моргнув, и те, кто брата родного за серебро продадут. Хорошо хоть последних куда как меньше.

К слову, попытка захвата солдат, это далеко не первый случай. Было дело, одного местного прихватили на конюшне, он ощупывал её шкуру, стараясь нащупать под ней инородный предмет. Сиречь, амулет. Было дело и мальца прихватили на этом, у коновязи рядом с кабаком.

— Ну что же, радует, что вы не дремлете и таких доброхотов отлавливаете.

— Мы-то отлавливаем, теперь главное чтобы её высочество не проявила ненужную мягкость. Любой поднявший руку на её служилых должен быть казнён. Я бы и посягнувших на лошадок туда же определил.

— Жёстко.

— А петля за кражу лошади, это милостиво? — хмыкнул Успенский, и добавил. — Это только начало. Если не пресечь сейчас быстро и жёстко, завтра аукнется большими проблемами.

— Согласен, — вздохнув, вынужден был признать я.

М-да. Только там ведь и мальчишка беспризорник есть. Хм. А к чему казнить-то сразу? Можно ведь и на поводок посадить. Возрастного ограничения у узоров нет, восемнадцать лет, это сугубо законодательная мера, и связана с тем, что в основе своей крестьянам наносят «Выносливость» и «Силу», а для вящего эффекта хорошо бы их развить сначала без подспорья, а иначе на выходе получится пшик. «Повиновение» же никакого эффекта не несёт, за исключением беззаветной преданности хозяину. Как по мне, то куда лучшая альтернатива петле. Тем паче, на фоне тотальной нехватки людей.