– Не стоит, он пьян. Если еще раз такое повторится, я сама приволоку его в полицейский участок, – пообещала она.

– Отличный удар под дых. Я был впечатлен, – улыбнулся Джеймс. – После такого расстановка сил точно бы изменилась, даже если бы я не подоспел вовремя. Мне жаль, что так случилось. Это неприемлемо и зашло слишком далеко. Думаю, нам с Джимом завтра стоит наведаться к Кевину. Ему нужна помощь. Собрания анонимных алкоголиков, курсы по управлению гневом, или что-то в этом роде. Или и то, и другое. С тех пор, как он потерял работу, он катится по наклонной. Очевидно, что сам он не выкарабкается. Он поднял с земли куртку Иден и повернулся к остальным.

– Иден в порядке, – громко сообщил он, чтобы его услышали посетители паба.

– Слава богу! – откликнулся стоявший в дверях Джим. – Мне жаль, Иден. Такого здесь еще не бывало!

– Спасибо, Джим, – сказала Иден и повернулась к Джеймсу. – Если ваше предложение еще в силе, можете проводить меня до дома.

Джеймс взял ее под руку, и они направились к ее коттеджу.

Через два дня на городских лужайках поставили временные стенды со столами. На ежегодном празднике собирали деньги на местные нужды – от постройки дошкольного учреждения до реставрации крыши церкви. На одних стендах продавали чай и выпечку, на других – вино и пиво, на столах третьих были красиво расставлены варенья, пироги и банки с маринованными овощами, которые позже будут оценены жюри, и каждый участник конкурса надеялся получить голубую ленту победителя в своей категории.

На лужайках играли в боулинг на траве или сбивали кокосовый орех, стоящий на шатком конусе, и получали плюшевую игрушку за меткое попадание. Или вышибали мячом мишень: на специальном рычаге сидел незадачливый доброволец, и если мяч прилетал в мишень с достаточной силой, рычаг накренялся и бедняга падал в емкость с водой. И поскольку на рычаге сидел учитель местной школы, ученики выстроились в очередь, готовые потратить все карманные деньги, чтобы сбросить его в воду.

Иден протискивалась между прилавками, и на сердце у нее было радостно. Вокруг скакали местные ребятишки, поедая сладости и решая, в какую игру они еще хотят поиграть. Перекинув сумки через плечо, женщины старшего возраста пили чай и беседовали друг с другом. Мужчины и девушки сидели за столиками пивного тента, смеялись и болтали.

Викарий местного прихода переходил от стенда к стенду, весьма довольный праздником.

– Приветик, – сказал кто-то за спиной Иден. Повернувшись, она увидела Джеймса. – Вы как? – спросил он. – Я не видел вас уже несколько дней. Надеюсь, этот идиот Кевин не выбил вас из колеи. Он согласился протрезвиться и пойти на собрание анонимных алкоголиков. Мы пошли к нему на следующее утро и рассказали, что он натворил – он был в ужасе. А у самого память как отшибло! Действительно жутко. Мы с Джимом пригрозили, что если он не обратится за помощью, мы напишем заявление в полицию о том, что случилось в пабе.

Иден была впечатлена тем, что Джеймс довел разговор с Кевином до конца.

– Хорошо, ему явно нужна помощь. Я в порядке. На следующий день была немного не в себе, но теперь пришла в норму, спасибо.

– А как поживает мой пациент? – спросил Джеймс, потрепав Велли по голове. Его дочь уже опустилась на колени и наглаживала довольного пса, которого Иден держала на поводке.

– Прекрасно, спасибо. Быстро идет на поправку. Лапа почти как новенькая. Из приютов, которые занялись поисками его хозяев, мне так никто и не позвонил. И по объявлениям о найденной собаке, которые я развесила по городу, тоже. Так что пока он мой. – Иден счастливо улыбнулась.

Малышка встала и улыбнулась Иден.

– Моя дочь Беатрис, – представил ее Джеймс, глядя на дочь с нежностью. – Беата, это мисс Мартин.

– Как поживаете? – задала девочка традиционный для англичан вежливый вопрос.

– А ты как поживаешь? – со смехом спросила Иден.

До нее только недавно дошло, что на этот вопрос отвечать не надо. Когда кто-то спрашивает: «Как поживаете?» – крайне невежливо отвечать: «Спасибо, хорошо». В Англии было принято отвечать тем же вопросом. Когда она была маленькой и даже когда выросла, Иден так и не смогла понять смысла этого формального ритуала, но ей нравились причудливые английские традиции, и она с легкостью их перенимала.

Беатрис была милейшим ребенком с большими карими глазами, темно-русыми волосами, подстриженными каре, и с прямой челкой, прикрывавшей лоб. У нее на лице свободно расцветала улыбка, щеки розовели румянцем, и вообще она выглядела вполне благополучной девочкой. Взрослые быстро ей наскучили, и она снова присела, чтобы погладить собаку.

Иден удивилась, что ее еще не представили миссис Бек. К тому же она ни разу ее не видела.

– Простите, я еще не знакома с вашей женой, – проговорила она вежливо.

Выражение лица Джеймса немного, но все же изменилось. В глазах мелькнула грусть.

– К сожалению, моя жена скончалась три года назад.

«Боже, я облажалась! – подумала Иден. – Как всегда. Почему никто здесь не говорил об этом?» Может потому, что все случилось давно и местные жители уже не так часто вспоминали покойную.

Беатрис то ли не слышала отца, то ли не особо опечалилась воспоминаниям: смеясь, она взъерошивала шерсть на голове Велли, и тот лизал ей лицо. Иден подумала, что девочке на момент трагедии было около года. Возможно, она даже не помнила, как это случилось.