А ты вот там же, но всего лишь под командиром полка воюешь. Да комбат тут же, и тоже командует. Улицу против танков грузинских удерживали. Алексей боевыми тройками с гранатомётчиками управлял. Два танка сожгли, два захватили – чья заслуга?

Ну, конечно, командира! Особенно, если он, согласно рапорту, лично боем управлял. И уж точно – не ротного Ваньки, когда он на глазах начальства воюет. Удачно воевал – значит, правильно выполнял приказы командира. Неудачно – ну, тут ясно…

А тут ещё осколок, да ловко как! Бровь, веко, щёку разрезал. А главное, по роговице чикнул. Глаз, как выяснилось потом, остался зрячим – осколок именно черкнул, резанул роговицу, словно по методу академика Фёдорова. Это врачи позже говорили, качая головами и соглашаясь с наличием чуда. То есть что глаз не вскрыло совсем – раз, и что в рану не зашла инфекция – два. И в том, и в другом случае с органом зрения можно было бы попрощаться.

Чудо чудом, но это – глаз. Без него боя больше уже не поведёшь. Так что вроде и повоевал, а вроде и из строя быстро вышел. Оставил, получается, начальников посреди сражения. А в этих условиях и «За отвагу» – вполне себе по обстоятельствам…

Это как раз позднее Тихон Ященко объяснил. Когда Алексей как-то, уже работая в его «Антее» и расслабившись после коньячка, посетовал, что вот, мол, медаль после ордена получил. На снижение, мол, пошёл…

Тихон Ященко был человеком загадочным. И иногда – страшноватым. Нет, не какими-то там чертами характера или поведением. Или манерами. Манеры у него как раз были самые простейшие. На первый взгляд даже простонародные. Он, например, говорил не «бумажки», а «бумахки» – именно так, через «х». Он говорил вместо частицы ли – ле. Он типично по-малороссийски «гэкал», хотя это как раз нормально, ибо был он по происхождению казак, и впрямь происходил с Дона, хотя жизнь ещё его родителей занесла в Сибирь.

Вот из-за этих манер Ященко и казался поначалу малость безбашенным дядькой из простых народных что ни на есть масс с простой народной судьбой. Но это было впечатление ошибочное. Судьба у Тихона, когда Алексей о ней в процессе общения с этим человеком узнал поподробнее, была очень непростой.

Ященко в армию был призван ещё при Союзе. Попал в Нагорный Карабах, как раз в ту пору, когда там волнения уже перерастали – и в годы его службы переросли – в войну. Что-то там было, в той службе, из-за чего Тихон явно не любил о ней вспоминать. Но в то же время чем-то она его, видно, зацепила, потому как потом он, фигурально говоря, на войне так и остался.

После развала Союза Ященко пошёл по «горячим точкам». Судьба словно вела его за руку по всем возможным войнам, благополучно оберегая до времени от серьёзных ран. Он последовательно отработал новую командировку в Карабахе, уже после срочной службы, затем прошёл через Южную Осетию, Приднестровье, Абхазию (дважды), Сербию и Чечню.

Как он признался однажды, а они в госпитале долгие разговоры вели, Ященко ощущал себя чем-то вроде белого офицера, мотавшегося по фронтам Гражданской войны. При том, что убеждений был, скорее, «красных», советских. Но он чувствовал себя словно последним солдатом Империи, которую надо спасать, и которую он должен спасать, несмотря на то, что сам знает: это уже невозможно. Но вот так просто наблюдать за её развалом и угасанием он тоже не мог.

К тому же война – а в Тихоне легко уживалась эта вот непонятная романтика и вполне бытовой прагматизм, подчас почти переходивший в цинизм, – это место, где и платят много. Если уметь правильно поторговаться. Нет, не наёмник, не «гусь войны» – Тихон всегда сражался на той стороне, где это соответствовало его убеждениям. Но если рисковать жизнью, передавая знания, умения и воинский опыт не своим солдатам, то уж ему-то должны и платить хорошо. Из третьей поездки в Карабах он как раз и привёз весьма недурственную сумму, на которую и смог впоследствии начать жизнь бизнесмена, организовав охранную фирму.

Из Чечни его, правда, вывезли довольно серьёзно раненным, с практически раздробленной ногой. Они потому и встретились в госпитале – лейтенант-разведчик с первым ранением и отставник-контрактник на плановой реабилитации после очередной операции на ноге. Не старый ещё, но с такой чувствовавшейся во всём аурой боевого волка, что Алексей и гадать не решался, где тот побывал.

Их сблизило поначалу то, что лежали с практически аналогичными ранениями – сложной сочетанной травмой голеностопного сустава. И получены они оказались в сходных обстоятельствах: Ященко тоже на первой чеченской фактически спас попавшую в засаду колонну, упав за пулемёт убитого бойца и выкосив аж два гнезда «духовских» гранатомётчиков. С практически раздробленной ногой!

И тоже получил «Мужество», хотя, как рассказал, выдвигали на «Героя». Но – казак, контрактник, чужой. Обойдётся и так. Тем более что с казаками у армейских были тогда серьёзные трения. Жестоки бывали казачки по отношению к «чехам», что уж там. Часто тем самым путая карты федералам, как раз тогда игравшим в незабавные игры под названием «шаг вперёд – два шага назад».

– Эх, нам бы тогда, как вам, разрешали бы без раздумий применять оружие по всему, что сопротивляется, – как-то проговорился Ященко. – Рассказывали ребята с вашей войны, что не было уже тех ограничений, что нас вязали по рукам и ногам. Аж завидно.

Но поскольку Тихона ценили за боевой опыт, он и после ранения, на гражданке уже, так или иначе оказывался необходим различным армейским и другим структурам, чьи поручения исполнял. Или не исполнял, если не считал нужным.

Вот на этой стезе Тихон себя нашёл в роли вольного руководителя независимой охранной фирмы. Но мирная жизнь плохо клеилась к Тихону Ященко. И он как-то неожиданно даже для себя самого переквалифицировал свой поначалу чисто охранный бизнес в нечто менее определённое, хотя и более конкретное. Он так и сказал Алексею, а тот постеснялся спросить более точное определение Ященковской тогдашней деятельности. Во всяком случае, в этом своём воплощении главы охранного агентства Тихон стал во главе таких же, как он, «оторв»-казаков. Которых бандитами не позволяло назвать только одно обстоятельство: Ященко никогда не работал на криминал. И никогда не выполнял «грязных» заказов. Не говоря уже о «мокрухе»…