Ночь взорвалась хаосом звуков и огней. Возвращаясь из кошмара снов в кошмар реальности, я не сразу смог отличить одно от другого.

– Что происходит?

– А ... его знает!

Треск автоматных очередей, дикие крики и ругань, гаснущие в огненных искрах прожектора, мятущиеся тени, топот ног... Побег? Восстание? Война? Нет! Из темноты раздавался многоголосый вой и я узнал эти звуки, не человеческие и не звериные. Кому, как не мне, знать их? Разве не этот вой разносился по подземным этажам Института, напоминая закоренелым атеистам о вечных муках Ада? Но тогда в этих звуках были боль и страдание, а сейчас - торжество и ярость.

Фурбл вошел в наш барак и остановился, принюхиваясь. Густая шерсть серебрилась в лучах Луны, глаза светились зеленым огнем, над головой торчали два выроста - уши? рога? а может, щупальца? Мне он сразу напомнил Анубиса, египетского бога смерти.

В наступившей от ужаса тишине раздавался хрип Пророка:

– Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него как у медведя, а пасть у него - как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою...

– Заткнись, мясо!
– неожиданно глубоким басом рявкнул фурбл и добавил ни к селу ни к городу: - Страна рабов. Снизу доверху все рабы...

Мы согласно молчали.

– Отдавайте нашего, - приказал гость.

– Да, забирайте, пожалуйста, гражданин начальник!
– вдруг залебезил Борода.
– Мы о нем заботились, никому не выдали, для вас берегли. Пусть растет большой и сильный, как вы... Вот он, друг любезный, как огурчик...

Фурбл презрительно фыркнул, легко подхватил лежащего без чувств Муравья на руки и ушел, не оглядываясь...

Наутро к лагерю подтянулись воинские подразделения Конторы. Вновь намотали колючую проволоку, поставили новые прожектора и новых охранников, собрали и захоронили обглоданные трупы. Во избежание волнений провели политинформацию. И жизнь наша вернулась в привычную колею...

Спасибо товарищу Первому!

март 1997