Мне представилось собственное сознание в виде планеты, одна сторона которой освещена, а другая находится в тени. Наверное, пришельцам удобнее высадиться сначала на дневную сторону, чтобы затем пробраться за богатствами теневой.

Такими странными фантазиями я занимал свою голову, пытаясь справиться со страхом, пока не заскрипела в последний раз дверь и мрачный охранник не пригласил меня на казнь…

Когда туман забытья рассеялся, я обнаружил себя сидящим на земле в позе лотоса.

На мне не было ничего, кроме присосок с проводами разного цвета, грубо оборванными, да липких разводов вазелина.

Во всем теле я чувствовал сильный жар.

Снег вокруг меня совершенно растаял, обнажив круг склизкой черно-золотой гнили опавших листьев.

Я встал, оперевшись на растущее рядом дерево — кажется, это была береза, — и увидел, как полыхает ярким пламенем здание моей бывшей тюрьмы.

Чьи-то мягкие руки легли мне на плечи. Я обернулся.

Это была Она, моя Anima.

Слишком прекрасная, чтобы описать.

Слишком эфемерная, чтобы запомнить.

Так ускользает из памяти сон, всего мгновение назад четкий и ясный, но стремительно распадающийся под напором реальности.

Она приблизила свое лицо к моему, словно для поцелуя, и тут же исчезла, войдя в меня.

Тогда я подумал, что теперь всю жизнь вольно или невольно буду искать Ее по свету — и не найду, потому что бессмысленно искать вовне то, что находится внутри, но такова уж моя судьба.

Тем временем с неба начал падать мелкий пушистый снежок.

май 1998 [1]