– Ладно, мне тут напряги лишние не нужны. Не важно, что у вас там произошло, но дам совет, - протяжно и с ноткой пафоса в голосе снова повернул голову ко мне, держа лёгкую улыбку на лице, - не надо держаться за то, что тянет вас вниз.

– Никто не держится.

Тотеху этот ответ только рассмешил: - Я думаю, не держались, здесь бы не оказались. Обида и гнев сеют в вас эту тьму. Она где-то внутри, и на экзамене это почувствовали. Даже обычный падаван это заметит.

– Ах, да. Ты же тут ситхом был.

– Кем я был, не важно, - улыбка на лице вернулась до лёгкой, - я и в обмене был, и находками с развалин Тариса торговал и на всякую работу соглашался в своё время. Всё, что я сделал, привело меня сюда. Мы в одном корабле сейчас, в одном корпусе. Занимаемся одним и тем же. Но почему то я просто наслаждаюсь тем, чем занят, а ты тут готов орать на всех. Тебе не комфортно в Аграриях. Ты как будто в клетке.

– Значит, это моё наказание?

– Если ты так видишь мир, то жизнь тоже наказание. Родился, вырос, не понимаешь - как жить эту жизнь, унываешь и умираешь.

– В смысле? – вот тут я ничего не понял.

– Если бы я так относился к каждой своей потере и неудаче, давно бы валялся где-нибудь в грязи на какой-нибудь глухой планетке. Не видел бы смысла меняться или что-то менять в своей жизни, не имел бы цели, - он говорил, но видел моё непонимание, поэтому протяжно выдохнул, закрыв глаза на пару секунд, - отвечу как учитель: это испытание, в котором ты решаешь, куда тебе идти. Никто не скажет тебе, что делать и как жить. Мастер дал тебе все уроки, а дальше всё в твоих руках.

Я всё равно ничего не понял. Какое испытание? В чём оно? Что я ещё выбираю? – И какое же у тебя испытание? Что тебя тормозит? – может ответ Тотехи хоть как-то поможет?

Но ответа не последовало. Улыбка Тотехи медленно сползла с его лица. Его глаза опустились на панель управления, и он отвернул голову от меня, положив её на правый кулак, - что меня тормозит? Не знаю, - ответ он произнёс с некоторой паузой, бегло осматривая космос и кнопки на панели.

Именно в этот момент мы вышли из гиперпространства, и перед нами появилась цель нашего полёта. Справа появился корабль Марги. В атмосфере я увидел тот же самый борт, что и у Валика. Почему он на Набу? Без лишних проблем мы подлетели к Набу и приземлились. Эта местность была уже знакома. Красивые здания, песчаного цвета, колонны невероятных высот, почти в каждом здании. И зелёные крыши. Тид всегда запоминался своими красивыми видами. Эта красота должна меня отвлечь от Майи, идущей чуть впереди. Марги и Мимор шли чуть позади, но я слышал, как Мимор приближался ко мне, а поравнявшись, пошёл дальше к твиличке, оставив нас позади. Тотеха никуда не торопился, и вскоре даже Марги его слегка обогнал. Я отвёл от них взгляд, засматриваясь на великолепие города музеев. Как только мы сошли на поверхность, Тотеха сообщил, что проведёт нас с некоему Эмересу. У него можно будет оставить привезённые груши и улететь на Нар-Шаддаа. Луна контрабандистов с неприветливым населением и условиями проживания. Не то, что Набу. Я вновь засмотрелся на здания и жителей. Чем ближе мы подходили к выходу из города в сторону ферм, тем больше и красивее становились деревья рядом с постройками. Некоторые из них росли прямо на беседках, закрывая собой пару жителей, уединившихся от шумного города. Майя хотела этого для нас? Взгляд уже направился на твиличку и «тёмного лорда». Девушка шла чуть впереди него, скрыв правое плечо за ним. Было слышно, как они спокойно беседовали, иногда посмеиваясь. И это та самая Майя, которая хочет моей смерти? Почему тогда Мимор до сих пор не знает, кто я? Может, они сейчас об этом разговаривают? Жаль, мне было не слышно. Зато, болтовню Марги и Тотехи я слышал прекрасно.

Жаль, я не слышал, о чём болтают Майя и Мимор. Зато, болтовня Марги и Тотехи заглушала город.

– Вот бы аграриям склад построили на Набу, — мечтающий Марги расплывался в удовольствии, — не надо было бы искать человека, у которого можно хранить груши.

– Я с тобой согласен, это было бы здорово, — согласился Тотеха.

– А это, иди, договаривайся с одним, с другим. Особо не полетаешь.

– Можно бросить груши и работать на Манаане за ракушки.

– А ещё там можно получить от местных.

– Я думаю, ты справишься. Ракушки ценны, а их добычей у нас почти никто не занимается. Свободная ниша и для бизнеса и галактике поможешь, — Тотеха явно смеялся над своим другом.

– Нет, склад нужен. Кто же не захочет иметь его под рукой? Особенно из аграриев.

– Мне кажется, можно нанять какого-нибудь фермера для присмотра за грушами, нам направо, — Тотеха быстро отвлёкся на Мимора и Майю, которые шли прямо, — так быстрее срежем путь через поле. Так вот, — он вновь обратился к Марги, — можно так сделать.

– Не, — отмахиваясь рукой, Марги опустил голову, — времени нет. Лень. И мне деньги жалко.

– Я смотрю, искать каждый раз агрария тебе не лень. Ты ему ещё можешь свои мечи отдавать на хранение. А то постоянно думаешь, какой же взять.

И я только заметил, что у Марги обычный джедайский меч. Одиночный, серого цвета, слегка потёртый в области кнопки, явно служивший тогруту не один год. Почему он вдруг сменил меч?

– А вдруг мне понадобится внезапно другое оружие?

– А разве джедаям не запрещается иметь вещей больше, чем им необходимо для выживания?
– мне уже было неприятно слушать их разговоры не по канонам джедайских учений. Надо было это спросить.

Марги и Тотеха переглянулись, Мимороз повернул ко мне голову, замедлив шаг. Майя тоже обратила на это внимание.

– Что? – я разве сказал что-то не так? Почему они все повернулись?

– Дикобраз, ты ещё не понял? – Марги удивился не меньше моего и повернул голову к Тотехе, — ты ему скажешь?

– Мы все тут отсеянные, Дикобразик, — пояснил чисс, наклонив голову в мою сторону. Его красные глаза смотрели в мои глаза. Это чувствовалось и без зрачков, — каждый, кто находится здесь, не важно как попавший к нам, так или иначе, но не справился с самодисциплиной. Кто-то не может до конца справиться с агрессией и расизмом к другим, да, Мимороз? Кто-то продолжает быть упрямым, кто-то по собственной самоуверенности и опрометчивости теряет близких друзей, к которым успел привязаться. Кто-то предал тех, кто в нём нуждался. Не специально, но шрамы остались.