Лейтенант тупо рассматривал то немногое, что удалось выловить из воды после Взрыва - термос, спасательный жилет. один сапог, непотопляемая коробка с рыболовными принадлежностями, покореженный бак, обломки лодки... На многих предметах, как напоминание о взрыве, осталась черная копоть.

– Господин Ларссон был вашим постоянным клиентом?

– Можно сказать, да. Хотя он не держал здесь свою лодку, как другие. Он

привозил ее с собой. Но приезжал часто - два-три раза за лето и оставался обычно на неделю.

– А что же он не держал лодку здесь, это было бы удобнее, чем таскать ее сюда каждый раз?

– Он говорил, что у него на море есть яхта и ему она обходится весьма дорого, зачем же содержать еще одну, всего на пару-тройку недель в году?

– Он был скупердяем?

– Что вы! Совсем наоборот, он всегда щедро переплачивал за все услуги. Он был просто расчетлив, вот и все.

– А он с кем-нибудь здесь он дружил или, может, приезжал с приятелями?

– Пожалуй, нет. Он со всеми был одинаково дружелюбен, а вот особых друзей у него не было, хотя со многими знаком уже много лет. И приезжал он всегда один, не любил компании. Как-то он сидел тут в баре с одним клиентом, они выпили и клиент попросился хоть несколько часов порыбачить вместе с господином Ларссоном, но тот так резко ему отказал, что больше никто об этом и не заикался.

– А рыбак-то он был хороший?

– Отменный! Я бы сказал, лучший среди всех моих клиентов. Он очень любил ловить окуней на воблера. Он сам переделывал воблеры и никому их не показывал. Господин Ларссон предпочитал джиггинг всем остальным способам ловли.

– Джиггинг? Я знаю, есть такой американский танец - джига. Он что, танцевал перед окунями?

– Да. Нет, это такой способ проводки блесны почти над самым дном. Но для этого нужно особое место на озере, там, где трава на дне редкая, а местами чистый песочек

– Глубоко?

– Да, не меньше пяти-шести метров, иначе ничего не получится. На мелководье такой способ не годится.

– Значит, господин Ларссон всегда рыбачил на одном и том же месте?

– Нет, таких мест на озере достаточно, но у него были наиболее любимые. Он и в тот вечер стоял там. Видите, там буек плавает, его полицейский из Кремпле поставил.

Свенгвельд показал на озеро. Место, где произошел взрыв, находилось ближе к противоположному берегу, довольно круто поднимавшемуся вверх. В этом месте среди сосен была солидная проплешина, как будто кто-то вырубил широкую просеку для ветра.

От гостиницы до этого места было примерно два километра, определил на глаз Йенс. Далековато. А вот до того берега метров двести, не больше.

– А господин Ларссон курил?

– Еще как! Он трубку изо рта не выпускал! Пыхтел, как паровоз. И выбивал свою трубку где попало, однажды прожег здоровенную дыру в моем лучшем ковре в гостиной.

Йенс вздохнул - дело безнадежно ясное - курил, выбивал трубку, где ни

попадя... вот и довыбивался. Позади нерешительно кашлянул Карл.

– Свидетелей хоть отбавляй и все твердят одно и то же.

– И что же они твердят?

– Четыре человека смотрели в тот момент на лодку Ларссона. Знаете, рыбаки народ завистливый. Когда у тебя не клюет, а другой таскает одну рыбину за другой...

– Ясно. Так что же они видели?

– Ларссон, за несколько секунд до взрыва, поднялся из кресла и наклонился над бортом.

– И что?

– Ничего, в это время и бабахнуло. Ларссона подбросило вверх метра на три. Все остальное тоже полетело по сторонам. Когда подошли, все оставшееся от взрыва плавало. Господин Ларссон тоже. Он был мертв, в легких воды не было, так что он не утонул. Сильная контузия.

– Повреждения, раны, ссадины?

– Ничего, кроме ожогов и мелких царапин, видимо, от обломков. Все тяжелое утонуло, вместе с остатками лодки.

– Водолазы искали?

– Да, собрали кое-какие железки. Удочки. Мотор... Ничего интересного.

– Ничего интересного, кроме, конечно, того, что сидел человек в своей лодке, таскал окуней, потом приподнялся и... ба-бах!

Йенс направился к крытому эллингу. Там стоили несколько катеров на стапелях, здесь же размещалась небольшая мастерская. На кронштейнах висели в бочках с водой несколько лодочных моторов. Небольшой, но хорошо укомплектованный слесарный верстак, в углу баллоны со сжиженным газом и кислородом. Сварочные шланги были аккуратно намотаны на большой вращающийся барабан. Все в идеальном порядке.

– Ого, настоящий ремонтный завод. Сами все делаете?

– Что вы, - Свенгвельд пожал плечами, - у меня руки уже не те. Есть один умелец, Свен Форстин, у того все в руках горит. Отличный мастер.

– И где сейчас же ваш Эдисон?

– У него отпуск всегда в это время года. Уезжает в Данию, к своей дочурке, она там учится в закрытой школе.

– Он женат?

– Вдовец. Жена умерла лет пять назад. Так что он теперь практически постоянно живет здесь, у него своя комната в гостинице.