Род Барбудосов из-за близкородственных браков давно поддерживал антирекорд по рождаемости магов, лишь каждый десятый в семье обладал даром. Поэтому они сначала занялись историей, а потом и коммерцией. Они мечтали, что когда-нибудь деньги сменят магическую силу.

Именно такие воззрения оттолкнули Витольда от этого рода. Схожие методы, разные цели.

Барбудос хотел превратить государство в корпорацию, которая за долю в прибыли будет обслуживать его интересы, заниматься убыточными и долгосрочными проектами. Маги в этой системе были техниками, что сохраняют механизм в рабочем состоянии. Барбудоса больше волновали даже не деньги, а власть внутри его компании. Он был согласен платить, чтобы чиновники остались за дверями его конторы. Его раздражал не только размер налогов, но то, что кто-то вмешивается в его дело, смеет вторгаться в его маленький феод, оспаривать власть директора.

Витольд видел свое королевство хищной корпорацией, главной целью которой был захват и освоение новых территорий. Приближенные принца получат ее акции и толику власти, а маги будут ценными специалистами, которым всегда гарантируется высокая оплата труда и стремительный карьерный рост. Простецам, которые не имеют средств, щедрой рукой будут давать льготы, чтобы они были лояльны и поставляли рабочую силу. Это даст прирост магов и высвободит силы репрессивного аппарата. Естественно, банкет надо оплачивать за чей-то счет, именно крупный капитал будет «наслаждаться» амбициозными планами Витольда.

Карл на этом фоне выглядел консерватором, а то и ретроградом. Он просто хотел уравновесить старую систему, дать ей еще немного времени за счет науки и освоения восстановленных земель. Да, это тупик, но этот тупик не требует ломать хребтом об колено устоявшийся уклад, подавлять бунты и устраивать кровавый передел за власть. Все просто получат чуть больше, чем имеют и разойдутся. Кто-то пойдет во дворец, кто-то – в лачугу. Этот вариант устраивал часть аристократии, поэтому они шли за ним. Даламар работал над тем, чтобы при таком раскладе больше всех получали вольные маги.

Я слушал изредка соглашался, если бы не Янус, то прозевал главный удар:

– Давайте отбросим эту ложную скромность, Маркус. Рассмотрим факты. Четверть века назад Адриан Камет берет в жены Ламию Кадавер. В марте двадцать восьмого года у них рождается сын. Мальчик трагически погибает при резне. А спустя несколько лет Адриан Камет, известный как Соттомский Мясник, усыновляет чужого мальчишку, делает его своим личным учеником и наследником. Вы думаете, что это никто не замечает?

Эх, почему я не взял у герцогини справку, что я не Кадавер? Когда-нибудь она мне точно пригодится!

– Все люди страдают от выборочной слепоты, – я рассмеялся. Если Барбудос хочет верить в эту сказку, я не в силах ему отаказть. – Всем нравится общепринятая версия. Никто не хочет думать, что есть законнорождённый ребенок из септы, наполовину Кадавер, который может по закону предъявить права на титул и наследство. Гораздо проще верить в свои фантазии.

– И вас это устраивает? – взгляд у виконта стал неожиданно тяжелым.

– У меня был по этому поводу конфликт с родней. Опыт и сила победила. По крайней мере, она так думает, – я криво улыбнулся.

– Вы не будете создавать какой-либо род, просто используете другие.

– Да, эта схема несет дополнительные издержки, но позволить мне влиять на политику независимо от конкретных личностей.

– И все же… Титул, земли, знания, – начал перечислять виконт и осекся.

– Два из трех у меня есть. Что до титула… Сейчас нет разницы между бароном и герцогом. Гораздо важнее твой пост в государстве. Иногда стоит уйти в тень, чтобы не получить удар.

– Не одобряю, но понимаю. Вы сделали ставку на выживание, – серьезно сказал Барбудос.

– Титул может получить и другой маг с кровью Кадаверов, это не повлияет на мое положение на Иллирии.

– Я так понимаю, план по влиянию на политику через безродных остался в силе. Просто сменились фигуры? – сложив пальцы домиком, спросил Барбудос

– Не могу этого ни подтвердить, ни опровергнуть.

– Вы так легко это говорите?

– Это пустые россказни безродного мага после бутылки вина. После двух и не такое расскажу.

– Я тоже, – виконт усмехнулся. – Вижу, мы согласны в методах. Пусть в пекло лезут другие, а мы им за это заплатим. Наши цели схожи, если вы готовы работать над нашим совместным будущем, то я готов подписать договор, – взмахнув рукой, сказал Барбудос. – На следующем совете мы вам поможем с законом, дадим свободу узникам! Пора немного пустить кровь Ланкастам. Им место на свалке истории.

– Полностью согласен, – честно сказал я.

Получив проект договора, я попрощался с хозяином дома. Спустя пару минут я покинул поместье. Вскоре ко мне присоединилась охрана. Едва мы подъехали к Хамбургу, раздался взрыв.

Сразу за первым взрывом прозвучало еще несколько, а потом загрохотали пушки, через несколько секунд эфир содрогнулся из-за применения площади заклинаний.

Геройствовать мне не дали, да я и не собирался. Приказали лечь вниз, а потом – создать заклинание, чтобы обеспечить связью всех бойцов. Стелларон сразу оценил ситуацию, приказал выжать из транспорта всю скорость и ехать подальше от города. Едва он это сказал, как в поместье Барбудосов раздалась серия взрывов.