Разумеется, наибольшие надежды на вероятность обнаружения там схрона у меня вызвала спрятанная в ангаре аномалия. Но я всю ее обмерил вдоль и поперек гусиными шажками (как, впрочем, и три остальных, под открытым небом), однако никакого тайного механизма, отпирающего замаскированный спуск в подвал ни здесь, ни там обнаружить, увы, не удалось.

— Не надоело еще фигней-то страдать? — хмыкнул восседающий на пластиковом стуле Митюня, приветствуя глумливым оскалом и ополовиненным стаканом пива очередной наш с Лизаветой безрезультатный выход из ангара.

— И правда, Сергей, — поддержала своего мужчину артефактор, — может, пора закругляться? Ведь в каждой аномалии уже все трещины и выпуклости подозрительные по нескольку раз ощупали.

— Во-во, скоро на вашу сладкую парочку, как на клоунов, местная администрация билеты зевакам продавать начнет, — подхватил Митюня.

— Пора признать, что это тупик, — подытожила Лизавета. — И искать подвал еще где-то.

— Нет. Больше негде, — замотал головой я, невольно замедлив шаг и остановившись у митюненого стула. — За месяц Марина излазила город вдоль и поперек. Если б тайное убежище потерянных душ находилось где-то еще, она б его точно уже отыскала. Только сюда ее доступ был ограничен, значит…

— Ой, да нифига это не значит, пацан, — фыркнул Митюня, опуская на асфальт стакан с остатками пива и тоже поднимаясь на ноги, отчего уже мне пришлось дальше задирать на верзилу голову. — Исчадье не вездесуще. И я сильно сомневаюсь, что даже подобной сущности под силу за месяц исследовать все закутки Нижнего. Конечно у нас не Москва, но тоже город, согласись, ни разу не маленький. Подозрительных теней в округе даже не миллионы, а во много-много раз больше. А такое обилие вариантов даже с ее уникальной абилкой… — старший товарищ продолжил еще что-то увлеченно мне доказывать, но, озаренный внезапной догадкой, дальше я его уже не слушал.

Разумеется, исследуя здешние аномалии я не единожды пытался нащупать тайный подвал с помощью читерского умения. Однако Шаг в тень, подтверждая маринины слова, каждый раз отчаянно сбоил, выводя на края периферийного зрения, вместо четких картинок-вариантов теней-переходов, абсолютно невосприимчивую человеческим глазом мешанину из десятков беспрерывно меняющихся в течении каждой секунды образов.

Митюнино же упоминание об уникальной способности исчадья (которое, безусловно, в разы более эффективно моей изрядно упрощенной версии — теневого умения Шаг в тень) непроизвольно напомнило мне о собственно уникальном таланте. В голове мгновенно родилась идея: синхронизировать умение с талантом и посмотреть, что из этого выйдет.

Окрыленный задумкой, я тут же развернулся и ломанулся обратно в только что покинутый ангар, оставив Лизавету и недоговорившего Митюню озадаченно таращиться в след шизанувшемуся на почве безрезультатного поиска практиканту.

— Шаг в тень! — выдохнул я фразу-активатор умения, оказавшись внутри скрытого от посторонних глаз круга аномалии.

По краям периферийного зрения ожидаемо, вместо картинок-переходов, появилась пара десятков непроглядных клякс, внутри которых беспрерывно происходила чересчур стремительная смена образов. Но щелчок пальцев левой руки, запустивший через секунду действие Настройщика, растянул текущее мгновение до вечности. В ангаре мгновенно замерли все находящиеся внутри люди (в том числе и появившиеся только-только на пороге Лизавета с Митюней), как отрезало, все звуки и голоса. И в образовавшемся стазисе остановилось так же стремительное мельтешение картинок на периферии зрения. Эксперимент удался.

Среди двух десятков заставших по краям картинок-вариантов перемещений подавляющее большинство отражали теневые закутки ангара и окрестностей. Но три картинки с разных ракурсов дали вид на знакомую каменную кладку подвала из видеопослания. В итоге мой выбор остановился на той, где, кроме стены, виднелся еще уголок топчана, со свешивающимся куском толстой веревки — точно такой же, как на путах, пленницы в видеоролике.

Сосредоточившись на варианте перемещения, я отменил действие Настройщика, и тут же провалился в сумрачную воронку мгновенного переноса.

Глава 37

— Чего замолчал-то? — покосился на меня Артем Борисович.

— Да, вон, мужик так аппетитно шашлык жарит на обочине, — откликнулся я, невольно сглотнув слюну. — Может, остановимся, перекусим? А то, со всей этой суетой, после больничного завтрака, мне как-то недосуг было до сих пор пообедать. — В подтверждение моих слов громко заурчал тощий живот.

— Извини, Сергей, сейчас времени на это нет, — обломал меня начальник. — У нас в запасе всего пара часов осталась на ликвидацию последней потерянной души. Иначе вся затея насмарку. А до твоего Дубского еще пилить и пилить. Так что придется потерпеть… В бардачке пошарь. У меня там, вроде, шоколадка завалялась. Ее и съешь.

Отказываться от предложения я, разумеется, не стал. И через считанные секунды с аппетитом захрумкал плиткой горького шоколада, запивая лакомство минеральной водой (полулитровая бутылка которой отыскалась там же в бардачке).

Кожаное сиденье «гелендвагена» приятно амортизировало под моими тощими маслами, сглаживая малейшие неровности дороги. От накопившейся за предыдущие часы нервной и физической усталости глаза сами собой стали закрываться. И дожевывая сладко-горькое лакомство, я как-то незаметно провалился в полудрему.