Надобно заметить, что Макок основное внимание уделял культу утробы, что есть кормежке. Однако по исполнении этих благородных церемоний оставалось еще свободное время. По утрам спать не хотелось (владыка ложился лишь после обеда), и он шествовал к королеве — сны истолковать, поиграть в картишки — или сворачивал в дворцовый кукольный театр — представление посмотреть и с куклами поиграть. А коли и после этого сон не брал, монарх приглашал министра двора, который докладывал о событиях дня, рассказывал, что нового в колониях и в соседней Лопоухии.

— Как поживают господа кролики? — спросил король у министра двора тем утром, ровно в 15 часов.

— Как у господа бога за пазухой, — ответствовал подданный. — Страна процветает, всяческой продукции произведено сверх меры, кролики интенсивно размножаются. К примеру, одна крольчиха принесла целую дюжину крольчат! И все здоровыми растут — в кино и костел уже ходят, твист танцуют, обучаются музыке, играют в футбол и бильярд. Многодетные матери — госпожи крольчихи — во славу господ кроликов обязались рожать враз не менее двух наследников по плану и еще одного — сверх плана.

— Got mit uns! [30] — удовлетворенно изрекло его величество (король никак не мог отвыкнуть от гитлеровских фраз). — В честь госпожи крольчихи повелеваю: во всех костелах страны отслужить торжественный молебен, а известие об этом огласить всему миру. Обоим родителям крольчат присвоить звание ударников семьи и заслуженных мастеров спорта!

Произнеся это, владыка почувствовал, что колики в животе ослабели.

— А что слышно в королевстве Лопоухии? — поинтересовался сиятельнейший.

— Темнота, насилие, разврат, моральное разложение, охлаждение к вере...

— В того, кто от веры отходит, вселяется бес! В святом писании сказано... — поднял кулак всемогущий.

Однако мысль свою он не закончил. В дверь, отдуваясь и пыхтя, вкатился дворцовый курьер.

— Ваше величество! Господи! — слуга стукнулся лбом о паркет. — Все те двенадцать крольчат в лисят обратились... И дразнят кроликов!

— О mein Gott! Какой позор! Не дай бог, если об этом узнают!..

Острый укол вновь пронизал нутро диктатора — колика так сдавило, что даже корона затрещала и забренчали ордена. Придя в чувство, его величество принялся расспрашивать:

— Возможно, та госпожа крольчиха их не крестила? Крестила, говорите? Гм. Так, может быть, на исповедь не вела? Вела. Причастие приняли? Приняли, говорите. Гм. Так, может, в костел не ходили, святую обедню не слушали? Молились, говорите... Ага.

После напряженного раздумья мозги монарха в конце концов осенило солнце разума:

— Теперь мне все ясно — это нагло сфабрикованная клевета вислоухитян, — проговорил непогрешимый. — Немедленно опровергнуть! Огромными буквами, громовым голосом! В нашем священном краю такого не было, нет и быть не может!

И тут же, желая удостовериться, не вздувается ли какая-либо шишка, король прошествовал в то место, которое благородные господа никогда не называют истинным своим именем. Приложил его величество ладонь повыше пупа — пищеварительный аппарат пылал, как печь, был подозрительно красен. «А, чтоб тебя разнесло! Надо доктора звать. Но, возможно, и утихнет. Got mit uns!»

Чуточку перепуганный, властелин, не мешкая, направился в кукольный театр.

Искусство всегда действовало на него благотворно: улучшался аппетит, поднимались показатели прироста и привеса, усиливалась боевая и иная потенции, охватывал здоровый сон. А главное — среди кукол повелитель поистине ощущал свой подлинный вес и испытывал большую безоблачную радость.

Возьмет, бывало, какую-нибудь гордую, надувшуюся куклу, дернет за веревочку — она руку поднимет, еще дернет — бах на колени, ключом заведет — улыбается, жеманится, в ладошки бьет, поет, глаза закрывает, поднимает ножки! Одно удовольствие!

И теперь Макок выбрал несколько наиболее солидных марионеток, завел до отказа и воскликнул: «Да здравствует Макок II, император кроликов! Виват!» Однако аплодировала и кричала «Виват» только одна кукла из всех, и та, как выяснилось, была под хмельком. Остальные стояли застыв, испорченные, а возможно, уже неверные и непослушные своему королю.

Крайне озаботило его величество положение в искусстве, позвал он дворцового плотника и повелел износившиеся куклы выкинуть вон, а вместо них вытесать новые — голосистые, с большими ладонями, крепкими ногами и позвоночником — чтобы всегда могли веселить монарха.

Поиграв с куклами, король надумал несколько повысить свой культурный уровень и направился поискать что-либо для чтения. А библиотека его висела на стене — это был настенный календарь.

Оторвал один листок император и стал просвещаться. Углубился он в весьма актуальный и волнующий материал: «Почки борова в одеколоне, фаршированное вымя с грибами и сливами, паштет из змеиных яиц, варенная в вине рыба, филе косули в шоколадном соусе...»