— Сеятель, ты можешь показать план корабля?

— Да.

— Да чтоб тебя, железяка… Показывай!

Передо мной в воздухе тут же появляется неподвижная трёхмерная проекция. Выглядела она до невозможного странно, и только внимательно осмотрев её со всех сторон, да почесав репу, я понял, в чём дело! Корабль, походу, разорвало к чёртовой матери! Уцелел только неровный огрызок, причём довольно большой, если масштабы переданы верно.

— Сеятель, возможно ли починить корабль? — спрашиваю я.

— Да.

— Что для этого нужно?

— Запуск полной диагностики и расчёт…

— Стоп! Стой! Отмена! — отчаянно кричу я, помня, чем оканчивается подобное.

— Требуется уточнение параметров отмены, — что-то совсем непонятное ответил тот.

— Етить твои алгоритмы, гад! — нервно выдохнул я, когда понял, что это было всего лишь информационное сообщение, а не выполнение глючной диагностики. Сам приказал и сам забыл!

— Ладно, что может потребоваться для починки корабля?

— Запуск полной диагностики и расчёта материалов… Критическая ошибка… — сообщил гул в моей голове и всю вокруг погрузилось во тьму.

— Вот же ж бъ… — скрипнув зубами в бессильной злобе на собственную тупость, я присел у стеночки.

Теперь только ждать и верить в лучшее.

Время тянется невыносимо медленно. Из развлечений только сон, да размышления обо всём подряд. Стараюсь спать как можно больше, для экономии сил, но это непросто — на твёрдом полу очень сложно устроиться удобно.

В этот раз отключение длится явно дольше предыдущего. Не знаю, сколько прошло времени — телефон разрядился окончательно, но, по субъективной оценке, несколько дней точно.

Постоянно просыпаюсь из-за затёкшего тела и снова засыпаю через силу, но это сложно, организм требует движения, а ещё еды и воды.

Температура воздуха стабильна, поэтому раздеваюсь и делаю подобие постели из одежды, чтобы было чуть удобнее, но ситуацию это спасает не сильно. Зато теперь засыпать всё проще с каждым разом, и я начинаю бояться, что однажды не проснусь.

Воду экономил, как мог. Даже разбавил её дистиллятом из копии своей головы, но она всё равно быстро закончилась. Теперь меня терзает постоянная жажда, и бодрствование приносит невыносимые страдания.

Я уже настолько истощён, что даже думать нет сил.

Чтобы хоть чем-то заполнить желудок — в качестве развлечения, да и просто от безысходности, пробую грызть копию уха и кончик носа. На вкус отвратительно. Как копчёное свиное ухо или пятак, только не копчёное и без специй.

Перезагрузки всё не происходит. Стало душно и дышать всё тяжелее, невыносимо воняет застарелой мочой, несмотря на то, что я специально ходил в дальний конец коридора, пока были силы.

Стараюсь не делать лишних движений, дышу неглубоко и всё больше времени провожу в полузабытье. Мыслей не осталось совсем. Двигаться нет сил, хожу под себя, но не много — попросту нечем.

Осознаю себя всё хуже, сознание меркнет.

Наступает очередной краткий момент ясности, видимо последний. Лежу в позе эмбриона на твёрдом полу, тяжело вдыхая последние крохи кислорода с непередаваемой смесью запахов отходов жизнедеятельности и гниющей копии головы. Сердце бьётся всё медленнее, я растворяюсь в темноте…

« Активирован аварийный протокол…» — гул в голове вырвал меня из бездны небытия.

— Включи освещение и создай питательную смесь, необходимую для полноценного функционирования моего организма. Смесь помести в мягкую ёмкость объёмом равным четвёртой части моего тела, из неорганического материала, с узким выходным отверстием, диаметром втрое меньшим моего рта и закрытым винтовой пробкой, — одними губами шепчу я давно заготовленную фразу, одновременно с докладом сеятеля.

Возле меня появляется большой бурдюк, но руки не слушаются. На одной силе воли я кое-как подтягиваю себя поближе. Теряю сознание.

Очнулся.

Не с первого раза и прикладывая титанические усилия, откручиваю крышку, почему-то с левой резьбой. Мутная, белая жижа расплёскивается во все стороны, и я попросту жадно лакаю этот жиденький кисель с пола. Вкус настолько ужасный, что ухо кажется деликатесом, но у меня нет выбора.

Наконец, сумев подтянуть горлышко к губам, безостановочно пью.