Лидка любила поспать, потому Ольга и уступала ей эту первую, самую трудную ночь, когда, едва отправившись с ночного вокзала, поезд начинает тормозить на частых маленьких стоянках, собирая толпы отдыхающих, спешащих вернуться из отпуска.

К Тоннельной подходят автобусы из Дивногорска, к Разгульной — из окрестных санаториев… И толпы людей с детьми, рюкзаками и чемоданами мечутся вдоль состава, стараясь за две минуты найти свой вагон, впихнуть в него багаж и погрузиться самим.

А Ольга исправно открывает двери, опускает подножку, поднимает повыше фонарь, вглядываясь в билеты и паспорта. Она поеживается в одном кителе от ночной прохлады и привычно ругает Лидку. Опять канючила, зараза, опять сумела уговорить махнуться дежурствами…

Но за эту свою жертву Ольга получит мзду по приезде в Москву. За бессонную ночь Лидка отпустит Ольгу прошвырнуться, а сама в одиночестве будет считать белье, заливать воду, загружать брикеты с углем и мыть вагон. В общем, каждому свое. Хочешь спать ночью — вкалывай днем по полной программе.

Серенькое утро еще не прогрелось на солнце. Замелькали за окном решетчатые опоры моста через Кубань — значит, вот-вот уже Невинномысск.

Ольга взяла флажок, застегнула форменный китель и глянула в зеркало. Черт, через всю щеку красный вдавленный рубец от оконной рамы… Все же прикорнула и сама не заметила как… Она потерла щеку, ополоснула лицо холодной водой и крепко растерла казенным вафельным полотенцем.

Вот так-то лучше. Сразу и взгляд стал осмысленнее, и глаза заблестели. Ольга туго закрутила вокруг головы жгут из роскошных каштановых волос и приладила на них пилоточку с кокардой, кокетливо, чуть набекрень.

В Невинномысске в вагон сели двое, на два последних места, парень и девушка. Оба красивые, загорелые, чернявые. Парень легко нес два чемодана, а девушка — пакеты, из которых соблазнительно выглядывали горлышки пивных бутылок и торчал хвост копченого толстолобика. Ольга даже слюну проглотила, так захотелось пивка с рыбкой… Чтоб перебить аппетит, она нашарила в кармане сигареты и быстро закурила. Потом спрыгнула на платформу и немного прошлась вдоль состава. Стоять здесь долго, пятнадцать минут, можно даже дойти до ларька с мороженым.

— Оль! — окликнула ее из соседнего вагона баба Таня. — Купи мне газетку с кроссвордом!

— Лады! — отозвалась Ольга.

Баба Таня лениво зевнула и посмотрела ей вслед. Вопреки своему прозвищу была она крепкой высокой девахой с широкими бедрами, и было бабе Тане всего-навсего тридцать пять. Но уже год она действительно была бабкой, поскольку семнадидтилетняя дочка Ленка, которую Таня сама тоже родила в семнадцать, преподнесла ей внучку. Внучку все принимали за бабы-Танину дочку, а дочь за сестру, чем Таня очень гордилась.

Ольга быстрым шагом направилась к оживленному пятачку на платформе, где теснились газетный киоск, палатка с мороженым и газировкой и штабеля ящиков с пивом. Все местного производства, и потому Ольга равнодушно скользнула по ним взглядом Не вдохновляет. В ресторан загрузили питерскую «Балтику», Сашка обещал оставить для своих пару ящиков. Газеты тоже были местные, зато Ольга углядела несколько брошюрок с кроссвордами и купила каждой по два экземпляра.

В их бригаде все помешались на кроссвордах и сканвордах, просто мания какая-то. Ну а что еще делать, когда вагон убран, чай подан, а до очередной станции еще несколько часов? С напарницей уже обо всем по десять раз переговорено, пейзаж за окном знаком до боли в скулах, спать неохота. Вот и остается уткнуться в спасительный кроссворд и немного размять мозги.

Парнишка с легкой спортивной сумкой через плечо тронул Ольгу за локоть.

— Вы с этого поезда? — быстро спросил он. — Ни Москву? Какой вагон?

— Не так скоро, — усмехнулась Ольга, уже поняв что к ней клеится «зайчик». — Тебе куда?

— Подбрось до Армавира. Позарез надо.

— Сто, — согласно кивнула Ольга. Парень очень удивился.

— В кассе, кажется, по шестьдесят…

— Ага, — мило улыбнулась Ольга. — Тогда пойди купи в кассе.

— Нет билетов, — досадливо бросил парень.

— Вот и я о том же, — пожала плечами Ольга — А в условиях дефицита растут и цены. О рыночной экономике слыхал?

— Девяносто, — буркнул парень. — Честно, больше нет.

— О’кей. Иди к пятому вагону и жди меня.

Она проводила парня взглядом и ухмыльнулась про себя. Такие худюшие, с поджатой попкой с кулачок как раз в Лидкином вкусе. Лидка даром что пышнотелая, а мужичков любит втрое себя тоньше.

Ольга отдала бабе Тане кроссворды, мигнула парню, чтоб поднимался в вагон, а сама еще постояла на платформе, посматривая по сторонам. Кажется, никто не заметил ее маневра.

Парень сунул ей в тамбуре смятые десятки, и Ольга провела его в служебное купе. Скинула с верхней полки тюки с постелями, застелила матрас одеялом.

— Ложись, поспи, только тихо. Я тебя перед Армавиром разбужу.

Лидка спала внизу, выпростав из-под простыни толстую голую коленку. Одеяло сползло на пол, рыжие кудряшки разметались по подушке.

— Спящая Даная, — фыркнул парень.

Он скинул кроссовки, легко подтянулся на руках и уютно свернулся калачиком, сунув сумку под голову вместо подушки.