– Не обещаю, Катя плохо переносит долгие перелёты, а у Лики аллергия на таможню, - соврал я.

– Это как?

– Сыпь, - ответил я и, получив лёгкий пинок от жены по своим ногам, показал ей кулак.

– Понятно всё с вами. Врёшь ведь, просто со мной не хотите возиться.

Я понурил голову, соглашаясь с ней. Именно, что не хотелось. День-два провести ещё можно, а две недели уже нет. Объяснить ей наши пропажи было бы сложно. Но это же мама, как можно её расстраивать?

– Мам, если очень хочешь - поедем вместе. Давай в следующем году, в июне созвонимся, договоримся. Что-нибудь придумаем, пусть не всё время, но частично, совместно отпуск мы проведём, обещаю.

– Хорошо сыночка, созвонимся.

– --

Отпраздновав мамин День Рождения, наша бравая четвёрка погуляла немного по МинВодам и решила, что это хороший город для семейной жизни. Чисто, тепло и пахнет грязью, то что надо для детей, если не забывать поливать их минералкой.

Мысли о грязи, помогли мне, вернувшись домой, смириться с тем, что раненый Антон сегодня беспрепятственно покинет наш реабилитационный центр.

– Иван, а может он у вас тут полежит ещё пару дней?
– спросил у меня Борода, когда приехал с врачами забирать пострадавшего.
– Врачи говорят, что его лучше не возить с места на место.

– Ничего не могу поделать. Я Валю уже второй день держу на цепи, - с сарказмом ответил я.

– Да ладно!

– Очень она зла, очень. Так зла, что прямо сидеть не может, скачет с место на место, ищет чем бы отрезать бывшему яйца.

– Ну, это ты гонишь, Валя адекватная, не настолько уж она и злая.

– Твой Антон в меня полрожка высадил, без предупреждения, пользуясь тем, что я ему ответить ничем не мог. Вы же проводили операцию, были при исполнении. Валя - бывший омоновец, так что такой беспредел восприняла очень близко к сердцу. Вот если бы Антон решил по-честному со мной подраться, тогда да, никаких претензий.

– Это ты прав. Спасибо, что не стал жаловаться. Я Гуся воспитаю, больше о нём не думай. Слово даю.

– Хорошо, сам не хочу бить этого убогого.

Борода хмыкнул и дал указание медикам. Те повезли каталку с молчаливым Гусем в свою буханку с красным крестом.

Глядя вслед уезжающим, я мысленно пожелал стрелку сдохнуть по дороге в больницу. "Качественно" уложенный асфальт в этом районе города, обещал незабываемые ощущения при поездке бывшему Валиному мужу.

– -----------------

Суббота

– Твою дивизию! Вань, это вот что такое?
– задала мне вопрос Валя, показывая свою законченную разукрашку. На картине она шла по пляжу в строгом классическом платье девятнадцатого века, это была моя реплика с Левитановского "Крымского пейзажа".

– Это у тебя лук с колчаном. Ты же рейнджерша, - разъяснил я.

– Глупая экипировка. Зачем мне в таком глухом длинном платье лук? Как я в такой шляпке стрелять то буду?

Кое-как, на пальцах, объяснив ей это, я не сразу смог ответить, почему, коль уж на картине девятнадцатый век, по морю на банане едут туристы.

– Они всегда по морю ездили, - держа мину на лице, попытался я объяснить свой творческий замысел.

– На бананах!?

Прикусив губу, чтобы не улыбнуться, я начал думать, как бы мне поизящнее соврать про наисвежайшие археологические находки. Мои размышления прервал вопрос от Лики:

– Вань, это же ты с Суриковской "Девушки с персиками" разукрашку делал?

– Да, похожа?

– Очень. Я одного не пойму, почему у неё рядом с ножом лежит смартфон.

– Это вольная интерпретация!

– А значок рядом с бантом "Хочешь похудеть - спроси у меня как"?

– Лика, ты думаешь, что с таким питанием одними персиками можно набрать вес? Я просто обозначил, что хорошего помаленьку. Вот если бы Суриков нарисовал "Девушку с пельменями", то я бы такой значок делать не стал.

К разговору подключилась Катя. Её картина была репликой с “Неизвестной” Ивана Крамского.

– Вань, с фруктами понятненько. Ты мне скажи, почему за моей спинкой, на карете табличечка с номером маршрута 34?

– Тебе не угодишь, давай переправим на любой другой.

– А зачем спереди какая-то грязненькая рука ко мне тянется?

– Деньги надо передавать, это же маршрутная карета.

Увидев на лицах жён улыбки, я спросил:

– Всем понравилось? Ещё надо?

– Твою дивизию, давай, чего уж теперь. Самим интересно, что ты придумаешь.

Полюбовавшись на новые картины, развешенные в зале, я пошёл в свой кабинет, чтобы ничто не отвлекало меня от "творчества". Я был горд, даже Люда, которая увидела "шедевры", тоже пожелала порисовать за компанию.