А я боюсь. Боюсь утонуть в чувствах к Лине и натворить таких дел, которые в итоге выйдут боком и мне и ей. Боюсь, даже если справлюсь с собой, потом мучаться чувствами к девушке, которую опять оставил одну, потому что не могу её забрать, потому что слаб. А ещё боюсь предать таким образом свою любовь к Агнес. Как можно предать одну любовь другой я не знаю, но страх мой от этого не становится меньше.

– Хорошо, покажешь?

– Конечно, должна же я тебе показать какая я радивая хозяйка!

***

О чём я думаю? Меня впереди ожидает настоящая война! Ни стычка с озлобленными избалованными подростками, ни столкновение с опасными, но всё же неразумными Зверьми, ни даже бой с наёмниками, которые хоть и опасны, но не столь многочисленны и сильны, как армия южного соседа, пришедшая на эти земли, чтобы обрести очередную территорию, приведя её к правильной вере - война. Касательно озвученных причин завоевания я, правда, сомневаюсь, думаю дело в банальной жажде славы и богатствах, но для обывателя всегда лучше использовать громкую идею. И это не я такой умный, это нам в училище рассказывали.

Война меня ждёт не где-то там, а прямо в нескольких часах езды. Про меня, наконец, вспомнили. Не успели мы с Воцахом отправиться с военным обозом к пункту назначения, который и у меня и у него были близко расположенными, потому что все войска стянули в одну точку, как нас перехватил конный разъезд. Мне была тут же отобрана лошадь у сопровождающего старшины, и в составе нового отряда я стремглав мчался к месту будущего столкновения двух армий. Все в торопях купленные с утра вещи пришлось оставить в одной из телег.

А в голове моей только Лина, да Агнес. Агнес, да Лина. И так по кругу. Воцах с самого утра, видя моё настроение, старался отвлечь историями местных похождений в его и его друзей исполнении, старался выбирать те, где было поменьше женщин, чему я про себя даже улыбался. Выходило без женщин не очень, а те истории, в которых участвовали прекрасные домни и домнисоры оказывались пресными без излюбленных подробностей пана. Ведь подробности он старался пропускать из чувства такта.

Харман приехал за мной довольно рано, наверное рассчитывая расстроить наши с Линой утренние утехи, но мы к тому времени уже успели позавтракать и спокойно общались за полупустым столом. Это была очень трудная ночь. Я побоялся признаться в своих страхах, просто пожелал Лине добрых снов, и пол ночи заставлял себя не подходить к двери. Лина же пол ночи ходила туда-сюда, пыталась заставить себя открыть мою дверь и зайти, но видимо тоже боялась. Я то видел её ауру даже сквозь дверь, она этого не знала, думала, что вела себя тихо. Если бы она вошла, я бы точно не выдержал.

Так как всё равно не спалось, то утром я встал очень рано и спустился в кухню, где неожиданно встретил саму радушную хозяйку. Ну и не смог терпеть, выложил ей всё, что думал и чего опасался, получив в ответ реки слёз и гору благодарности за то, что открылся. Она то боялась, что мне просто противно с ней лечь в постель теперь. Как же хорошо, что я такая тряпка и не стал держать чувства в себе, как настоящий мужчина. Боюсь представить какую боль бы златоглазка носила бы в себе после расставания со мной. А так мы расстались очень тепло, на всякий случай я упомянул ей имя доходного дома, в котором у меня хранились сбережения, объяснив что через них можно со мной связаться, где бы я не был. Харман всю дорогу молчал и хмурился. Не так должен выглядеть молодец, который приятно провёл ночь в обществе красавицы, да?

– Началось, хорошо успели сменить лошадей, иначе бы сейчас бы не успевали!

– Мы и так не успеваем! Нам было приказано доставить до начала боя!

Пришлось мчаться во всю, лошадям это на пользу не пойдёт, но кто о них сейчас думает. Приближаясь к месту боя, о котором можно было судить по гулу магических атак и защит за лесополосой, я начал понимать задумку командования войск Роматии. Грунтовая дорога всё больше уходила вниз, позволяя сделать предположение о форме рельефа вокруг даже без полного обзора. Впереди располагался широкий проход между двумя горными хребтам. Думаю, это единственное широкое место, позволяющее крупным массам пеших и конных людей с обозами выйти на обширную равнину вокруг Брасу, тем самым вторгнувшись в восточную часть Роматии.

Очень странно ощущалась сейчас позиция нашего малого отряда. Четверо конных посреди пустой длинной узкой дороги, вокруг никого живого пока видит глаз, но буквально в четверти часе езды прямо за небольшим лесом огромная живая масса разумных, вроде бы, людей собирается уничтожать саму себя, потому что маленькие частицы этой массы своей волей определили разность, но не общность для всех кого смогли охватить, теперь же две воли спорят друг с другом, разменивая малозначимых для них подчинённых.

– Двигаемся к левому краю, там должна быть ставка нашего полка!
– проорал первый сопровождающий.

– Я с вами, всё равно сейчас я не найду свою часть, - опередил мой вопрос Воцах.

Мы практически преодолели лес, но уже на выезде свернули на боковую дорожку, позволяющую двигаться лишь одному конному в ряд. Пришлось замедлиться, что позволило окинуть фронт, остающийся по правую руку. Местность продолжала спускаться вниз обширными холмами, верхушки которых местами были прикрыты редколесьем. Холмы оканчивались небольшой бурной речушкой, на которой виднелось довольно много мест позволяющих перейти вброд. На противоположном берегу реки лес уже был хвойный и достаточно густым, позволяя скрыть основную часть войск противной стороны.