Ну и взгляд. Агнес умеет делать его холодным, безразличным, непроницаемым. Сейчас он говорил мне: “Я сделаю всё, что ты захочешь, только… захоти.”

– У нас не так много времени, пока кое-кто опять проголодается, а ещё нужно водными процедурами заняться.

Я обошёл кровать и протянул Агнес руку, в которую она вложила свою, отпустив при этом сорочку совсем, открывая для меня полный обзор. Сколько раз я это всё уже видел? И снова дыхание захватывает.

– Воду сделай на своё усмотрение…

– Ты любишь горячую.

– … для себя. Сейчас мы будем тебя мыть, я буду тебя мыть.

***

Агнес лежала в воде по грудь, полностью откинувшись спиной на дно ванной, которая была сделана с удобным подъёмом как раз для такого возлежания, её волосы свободно свисали вниз большей частью, но некоторые, намокнув, цеплялись за плечи и игриво укрывали грудь, совсем ничего не спрятав, убеждая прикасаться к нежной светлой коже с множественным рисунком еле заметных сосудов, чтобы прогнать непослушные локоны.

Глаза её были закрыты, но от этого ещё больше я ощущал внимание. Она наслаждалась работой моих рук, которые старательно отирали каждый кусочек поверхности скорее от мыслей, чем от реального факта осквернения чужаком поверхности тела супруги.

Сейчас же я уделил всё внимание уже не поверхности. Сейчас я восстанавливал для себя статус “моё” для того самого места, которой Агнес совсем недавно назвало моим любимым. Это был спорный момент, потому что обожал я буквально всё в супруге, но поспорить с тем, что больше всего моих стараний всё равно приходились именно туда, было невозможно.

В конце концов, любой нормальный мужчина, откуда он изначально вышел, туда и стремиться так отчаянно попасть, пускай и другим способом.

Агнес всё мои действия сносила безропотно, захоти я надавить сильнее на сосок или дать больше напора между ног, она бы даже не дрогнула, но я этого не делал, а моя половинка отвечала мне всё возрастающим наслаждением от процесса.

До меня доносилась одна и та же мысль от любимой на протяжении всего омовения.

“Всё, что ты захочешь, любовь моя”

Это заставляло меня улыбаться. Всё-всё?

“Вроде бы это я уже ни раз для тебя делала, удивительно, что ты спрашиваешь.”

Тогда может даже то самое?

“Хм, если тебе хочется сейчас что-то действительно нового. Но я к подобному не готовилась, дорогой. Но если…”

Не нужно, любимая. Мне просто было интересно. А вот удивить тебя я, пожалуй смогу. Ты уже второй раз сегодня дразнила меня при кормлении сына. Вижу, что левая твоя грудь всё ещё полна. Я же правильно тебя понял?

Когда я коснулся языком соска на её груди, Агнес вздрогнула так, будто вышла на пик. Всё ясно, значит не просто так ты меня дразнила. Я взял губами её ореол и молодая кормящая мать начала ёрзать, сохраняя лишь положение своей груди в моей рту.

– Мирослав, - тихо прошептала моя Зажигалка.

Ну что же, у каждого свои скрытые страсти, эта выглядела вполне безобидно для меня, почему бы не уважить жену, которая с моими аккуратными чмоканиями и совсем незначительными движениями левой руки внизу невероятно разошлась от наполнивших её ощущений.

Если бы Агнес сейчас была полна Силы, уверен я бы вывел её в очередной раз за барьер. Удивительно и так уникально, большинство одарённых так не могут, а ещё очень приятно. Приятно наблюдать как твой любимый человек от самого слабого касания, поглаживания, поцелуя трясётся от удовольствия, не в силах совладать в первую очередь со своими чувствами души, а не тела.

– Хватит, мальчик мой…

Ещё не совладав с разгорячённым телом, любимая женщина аккуратно руками отстраняет меня от своей груди.

– Оставь младшему.

– Вот как, - отстраняюсь и ищу её взгляд.

Она отводит глаза. О, Боги! Первый раз в жизни я вижу смущение на этом лице. Смущение! И толику стыда.

– Надо же, Агнета моя ненаглядная, неужели я вижу сейчас то, чего быть не может? Неужели тебе стало…

– Если только чуть-чуть, - быстро перебивает меня.

– То есть предлагать мне делать всё, - делаю паузу, - тебя не смущает. А такая шалость…

– Вот проснётся твой проглот, сам будешь объяснять ему, почему не хватило молока, - она всё ещё старается не смотреть на меня, но уже стала собрана, тело снова слушается хозяйку - Он, знаешь ли, побольше тебя несносен, когда что-то ему не достаётся.