– Мы собирались воспользоваться твоим кораблем, чтобы убраться отсюда, – сказал Озмод. – Поплыть на нем назад в Англию.

Бранд помотал головой.

– Никаких шансов, – сказал он. – Охрана короля Хальвдана запечатала этот берег так плотно, как лягушке задницу. А «Морж» не может сражаться с кораблями охраны, они в два раза больше размером.

– Используй «мула».

– Ты же знаешь, как много времени это займет, нужно не просто погрузить его, но и установить как надо, чтобы можно было стрелять. И потом, любой корабль, если он не построен специально для «мула», сразу рассыплется на кусочки, едва ты выстрелишь на нем из такой штуки.

– Тогда как же нам сбежать после того, как мы отберем короля Шефа у королевы? Ты считаешь, что это не выгорит?

Бранд пожевал губу.

– Можно. Наверное. Но не морем. Может, лучше всего сделать вот что. Я придумаю какой-нибудь предлог и уеду – скажем, поеду поохотиться в горы, мне поверят, ведь я провел зиму взаперти. Я куплю лошадей для всех нас. Когда выполните свой план, встречайте меня в условленном месте. Тут мы и улетучимся, как дым с земель Хальвдана и Олафа – они не сразу догадаются, куда мы направились. А мы поскачем через всю страну к Гула-фьорду. Мой кормчий Стейнульф подойдет туда за мной. У меня есть надежда, что с помощью Пути или, по крайней мере, с помощью Торвина и Скальдфинна, а также их друзей он сможет освободить «Моржа» и пройти вдоль берегов, чтобы подобрать нас. И даже если у него будут неприятности, Гутмунд сможет вырваться на «Чайке». Все встретимся в Гуле и пойдем назад в Англию, как ты и предлагаешь.

– Ты не будешь участвовать в налете?

Бранд молча покачал головой. Теперь Озмод пристально глядел через стол. Он тоже всегда верил, что раб и воин – две разных породы, как волки и овцы. А затем он обнаружил – когда есть цель борьбы и шанс на победу, в нем самом просыпается волк. Сейчас его удивлял расположившийся напротив гигант. Ведь это был воин, знаменитый даже среди свирепых, драчливых и неугомонных героев Севера. Почему же он теперь спасовал? Почему позволяет другим лезть в самое пекло? Правда ли, что человек, который оправился от раны, приведшей его к самым дверям смерти, никогда уже не станет прежним? Он стоял у этих дверей и чувствовал идущий от них смертный холод…

– Тогда можешь предоставить это нам, – сказал Озмод. – Нам, англичанам, – добавил он, желая подчеркнуть свои слова. – Как считаешь, у нас получится?

– По-моему, если все сделать так, как вы, англичане, задумали, должно получиться, – ответил Бранд. – Что меня беспокоит, так это как вас провести через горы к Гула-фьорду. До сих пор вы встречались только с обычными норвежцами. Те, что живут в дальних горах, там, где мы пойдем, – они ведь другие.

– Если мы справимся с охраной короля Хальвдана, мы справимся и с ними. А как насчет тебя? Ты же ратоборец из Галогаланда, не так разве?

– Чтобы вас, малышню, провести через всю Норвегию, без ратоборца не обойтись. Я буду чувствовать себя собакой, которая ведет отряд мышей через Кошкаландию. Кошки-то просто будут радоваться, что обед сам прибежал.

Губы Озмода сжались.

– Тогда объясни мне, где ты будешь ждать нас с лошадьми, господин Пес. Я и остальные мыши придем туда. И, может быть, с кошачьими шкурками.

Небольшой отряд, двигающийся к мосту на первый остров, выглядел настолько убогим и мирным, насколько было возможно. Впереди старая крестьянская кляча тащила разбитую телегу, шедший сбоку человек визгливо понукал ее. Что за груз в телеге, было не видно, его прикрывала грязная просмоленная дерюга со свободно свисающим краем. По другую сторону от лошади шагал Удд, самый маленький из всех, и близоруко всматривался в лошадиный хомут – норвежское усовершенствование, почти неизвестное в Англии. Хомут позволял лошади тащить вес вдвое против обычного воловьего ярма, и Удд, конечно, позабыл о цели их поездки, увлекшись хитроумной новинкой.

По бокам телеги и позади нее двигались еще восемь человек, шесть английских катапультеров, лекарь Ханд, прятавший белоснежную ризу жрица под серой накидкой, и Карли. Не видно было никакого оружия, кроме поясных ножей. Алебарды они подвесили на гвоздях по бокам телеги. Взведенные арбалеты спрятали с краю под дерюгой.

Когда телега подкатила к берегу, двое стражников у моста встрепенулись и подобрали с земли свои копья.

– Мост закрыт, – крикнул один из них. – С острова всех выгоняют. Вы что, не видите, что солнце уже садится?

Озмод выдвинулся вперед, неразборчиво что-то крича на ломаном норвежском. Он знал, что этот пост охраняют шесть человек. Он ждал, чтобы они все вышли из сторожки. Ведущий лошадь катапультер догнал его и продолжал шагать вперед.

Один из стражников не выдержал. Он отскочил назад, замахнулся копьем и заорал изо всех сил. Остальные высыпали из сторожки, похватали топоры и щиты. Раз, два, три, четыре, молча посчитал Озмод. Все правильно. Он повернулся и показал большой палец сгрудившимся вокруг телеги англичанам.

В один миг те выхватили арбалеты и прицелились, только Удд еще возился у телеги.

– Покажем им, – коротко скомандовал Озмод.

Фрита, главный застрельщик, пустил стрелу. Резкое треньканье тетивы и мгновенный удар. Один из стражников охнул и побелел лицом, с недоумением глядя на железный болт, пробивший ему щит и руку. Фрита опустил арбалет, наступил ногой на упор, взвел пружину и зарядил следующую стрелу.

– Вы все на прицеле, – сказал Озмод. – Эти арбалеты пробивают насквозь любые щиты и броню. Драться вы с нами не можете. Только умереть. Бросайте ваше оружие и идите в хижину.