Так что нам надо быть готовыми к отражению возможной атаки и воспрепятствовать их попытке прорваться обратно.

Портальные генераторы мы заглушили сразу после возвращения Проньки. Быстренько взгромоздили их на гравиплатформы и отправили в сопровождении нескольких гвардейцев к уже выпотрошенному нами автозаку.

Оставшиеся несколько гвардейцев заняли вместе с нами позиции для блокировки возможной попытки незапланированного возвращения чертей.

Время тянулось, как резина. Я внутренне молился, что бы портал схлопнулся как можно быстрее, чтобы ни одна свинья не успела с той стороны прорваться сюда.

Наконец, на перламутровой поверхности перехода появилась тревожная рябь, края портала начали дрожать. Всё говорило о том, что истекают последние секунды существования этого пространственного перехода.

И вот тут из портала высунулось свиное рыло. Мокрый пятачок чёрта издал слабый хлюпающий звук, и на площадку вывалился один из чертей-боевиков.

Он бросил взгляд туда, где ещё совсем недавно стоял портальный генератор, тревожно всхрюкнул и повернулся опять к порталу, вероятно для того, что бы ворваться туда с визгами, означающими что-то типа «Измена! Спасайся, кто может!» или, может быть, «Хватай мешки, вокзал отходит!». Я не знаю, что у них там принято орать в таких случаях.

Нас бедняга так и не заметил, благо мы залегли и активировали маскировочные артефакты.

Так вот свину этому не суждено было расстроить своих товарищей.

Тем более, что и жить то им оставалось всего ничего.

— Так пусть они уйдут из этой юдоли скорби, пребывая до последнего в уверенности, что у них всё получится, — подумал я, кидая в открытый свинячий затылок маленький сюрикен, состоящий из злобных нано-роботов.

Сюрикен вошёл в череп чёрта почти наполовину, а нано-роботы, уже имеющие информацию о том, что надо делать с такими, как он, прикончили беднягу почти мгновенно.

Свин тяжело осел на землю.

Я уже было с облегчением выдохнул, заметив, что края портала колеблются всё сильнее, а значит портал этот доживает свои последние секунды.

Но, видимо, испытания наши ещё не закончились. Прорвав перламутровую плёнку, к нам неожиданно вылез главный жрец Великого Хаоса. Что-то неладное, наверное, учуял, вражина.

Да, да, это был тот самый главный чёрт, что командовал чертями помладше, наряженными в весёленькие красные комбинезоны. Самый опасный из тех, кто там, вообще, был.

— Огонь! — это я заорал, чувствуя, что счёт идёт уже на миллисекунды.

Народ дружно нажал на спуск, и в этого сморщенного диавола ударил плотный залп. Но, было бы слишком просто, если бы этого хватило для того, что бы решить проблему.

Этот жрец оказался прошаренным параноиком, поскольку поддерживал вокруг себя поле отторжения, в отличие от предыдущего свина, ныне покойного.

Когда раскалённая плазма окончательно стекла с пузыря его защиты на грунт, стало видно, как он, хищно щерясь, проделывает когтистыми руками какие-то пассы.

— Это конец, — обречённо подумал я, понимая, что этот гад творит какое-то особо гнусное колдунство, которое мы можем и не пережить.

Но тут из-за камней поднялась Лиза, с решительным выражением, застывшем на гипсово-бледном лице. Она прислонилась спиной к каменной стене, отвесно уходящей ввысь, и с её вытянутой руки сорвался тугой жгут ревущего пламени.

Струя огня ударила в щит жреца Хаоса и расплескалась по нему. Надо сказать, что напор этой огненной струи был весьма приличным. Жрец аж пошатнулся, и на физиономии его мелькнуло недовольство, правда, мгновенно сменившееся прежней сосредоточенностью.

Лиза, видимо понимая, что времени почти не осталось, зажмурилась, побледнела ещё сильнее, хотя, куда уж сильнее, казалось бы…

И напор пламени, вырывавшегося из её ладони многократно усилился.

И мы стали свидетелями, поистине, эпичной сцены.

Пламя ударилось, как и в прошлый раз, в пузырь защиты жреца, но на этот раз напор его был столь силён, что жреца, буквально, втолкнуло обратно в портал, и перламутровая плёнка сомкнулась за ним, чтобы мгновение спустя сжаться в точку с тихим хлопком. Вот и не стало, наконец, этой пространственной дыры.

Ноги у сестрёнки подогнулись и она сползла вниз по каменной стене ущелья.

Я метнулся к ней. Пульс, слава Богу, прощупывался, хотя и с трудом.

Я активировал её индивидуальный медицинский артефакт, встроенный в ИМД, здраво рассудив, что вреда, по любому, быть не должно.

Взвалил её на плечо, и мы все бодрой трусцой направились к выходу из ущелья, туда, где нас ждали остальные гвардейцы, саркофаг с так приглянувшимся Лизе усачом и совсем не маленькая кучка честно затрофеенных материальных ценностей.