И последнее, что он запомнил перед тем, как снова погрузиться с головой в пучины неземного наслаждения, это её жаркий шёпот, вползший в его мозг, минуя уши:

— Заполни меня собой, мой смиренный раб… — он с радостью ощутил, что это пожелание боготворимой госпожи, начало исполняться, — растворись во мне…

Ня очень не долго смогла наблюдать за тем, что транслировали из комнаты Зары равнодушные видеокамеры.

— Андр, я прошу тебя снять меня с дежурства, — она хлестала себя по бокам своим пушистым хвостом, в медовых глазах сверкали искры, и по всему было видно, что сохранять внешнее спокойствие ей удаётся ценой запредельных усилий, — я сейчас кого-нибудь изнасилую, причём мне уже всё равно, кого именно, — и многозначительно посмотрела на меня.

— Не кипятись подруга, — это Истер, только что вошедшая в бункер, тут же встала на мою защиту, — конечно, иди уже к себе, ты и так сделала всё, что могла, и даже намного больше…

— Спасибо, сестра, — торопливо мявкнула Ня, и тут же исчезла за дверью.

— Ты зачем довёл кисоньку нашу до умопомешательства? — с напускной строгостью обратилась ко мне подруга, — по краю же прошёл…

— Ну, я не мог предполагать, что контроль ситуации будет сопряжён с такими моральными затратами, — объяснил я.

Истер, кстати, тоже слушала меня в пол-уха, откровенно косясь обоими глазами в монитор, на который транслировался процесс грехопадения Васисуалия Лоханкина.

Я неслышно отошёл в уголок, и уже оттуда начал с интересом наблюдать за изменениями её мимики.

Не зря, ох, не зря доставляющим самое изысканное наслаждение многие знатоки тончайших удовольствий считают подглядывание за подглядывающим, да…

— Я так понимаю, что у нашей Зары всё под контролем, — пробормотала она, облизывая пересыхающие губы…

— Думаю, что да, — согласился я.

Спорить с этим утверждением, было трудно, особенно если принимать во внимание тот факт, что Зара без труда управляла поведением мужчины, частично обездвиженного и полностью одурманенного её, поистине дьявольским обаянием и убойными феромонами.

— Значит так, дорогой, — глаза подруги яростно сверкнули из-под чёлки, — гаси этот монитор, от греха… Ставь трансляцию на запись…

— Зачем? — поинтересовался я.

— Монитор гасим, чтобы не провоцировать никого на сексуальные безумства, а запись надо сделать, что бы потом изучать, — она снова тягуче облизнулась, неотрывно глядя мне в глаза, — лично я смотрю на это не более десяти минут, а уже узнала кое-что новое, — её голос выдавал крайнее возбуждение, — а мы с тобой сейчас прогуляемся в спальню…

— Скажи ещё, что это вот, — я указал глазами на монитор, где разворачивался очередной раунд постельного противостояния, — на тебя сон навевает…

— Не прикидывайся дурачком, в спальне не только спать можно, ты же знаешь… — она выключила монитор и, поднявшись из кресла, всем телом плотно прижалась ко мне, — ставь, давай, на запись. Да пойдём… А то у меня уже зубы сводит…

Я, в общем то и не возражал, мало того, в глубине души приветствовал подобное развитие событий, поскольку тоже узнал много нового.

И у меня крепла уверенность в том, что эти новые знания стоило бы немедля закрепить, так сказать, на практике…

В общем, через пять минут мы закрыли дверь своей спальни изнутри и и мы с Истер до утра выпали из жизни…

К утру Зара собралась таки покинуть спальню, оставив своего партнёра прикованным к кровати.

Ей нужно было доложить об успехе операции, и получить дальнейшие инструкции.

А человек, известный ей, как Васисуалий Лоханкин, никакого дискомфорта к тому моменту уже не испытывал, так как ночные скачки с нашей неутомимой чертовкой выпили из него до капли все силы, как, физические, так и духовные.

И, как следствие, стоило ей только оставить провалившегося агента ненадолго в покое, как он, будучи опустошённым до самого дна, тут же впал в приятное забытье.

Он спал, мышцы его лица иногда беспорядочно сокращались, глазные яблоки метались из стороны в сторону под сомкнутыми веками.

А когда его лицо ненадолго успокаивалось, на нём расцветала по детски беззащитная улыбка.

Иногда спящий, причмокивая губами, издавал забавные поцелуйные звуки и сладострастно постанывал.

Зара посмотрела на него, улыбнулась, и пошла переодеваться.

Действительно, выходить в коридор, будучи задрапированной в кожаные, проклёпанные металлом ремешки и небольшие клочки латекса, едва прикрывающие самое сокровенное, не стоило.

Она быстренько ополоснулась под душем, и, обсушив тело под ростовой пневмосушилкой, накинула на себя просторный комбинезон.

Покрутившись перед зеркалом, пришла к выводу, что выглядит вполне пристойно, и, бросив на прощание ещё один взгляд на сладко посапывающего Васисуалия, вышла из апартаментов.