Потребовалась секунда, чтобы нажать, повернуть и открыть камеру анализатора аптечки. Под ампулами лежал листочек с инструкциями, достаточно большой для его цели. Он вновь спрятал аптечку. Сделать фитиль было не трудно, хотя ему пришлось чуть ли не каждое зернышко пороха переносить в отдельности, чтобы быть уверенным, что они не слипнутся и не сгорят слишком быстро. Когда работа была закончена, он натер бумагу маслом с сажей с целью скрыть ее первоначальную белизну.

– Должен действовать, – сказал он, беря фитиль и иглу и выходя из камача. Задержка продолжалась дольше, чем он думал. Кочевники открыто смеялись и отпускали грубые шутки, а Темучин побелел от гнева. Бомба по-прежнему лениво лежала там, где он ее оставил. Стараясь не слушать насмешливых замечаний, Язон наклонился и проделал новое отверстие в глиняной пробке. Он не хотел, чтобы в порох попал дымящийся кусок тряпки. Это была трудная работа, и пот выступил у него на лбу, несмотря на утренний холод, пока он не уложил фитиль на место.

– На этот раз взорвется, – сказал он и поджег фитиль. Бумага вспыхнула, разбрасывая в воздухе искры. Язон бросил короткий взгляд на пламя, повернулся и побежал.

На этот раз результаты были впечатляющими – бомба взорвалась с оглушительным гулом, и обломки глины засвистели в разных направлениях, проделывая дыры в камачах и раня зрителей. Язон не успел убежать и взрывная волна прокатила его по земле.

Темучин по-прежнему неподвижно стоял у входа в свой камач, но выглядел несколько более удовлетворенным. Отдельные крики боли были заглушены криками энтузиазма и счастливым похлопыванием по спинам. Язон с трудом сел и ощупал себя. Повреждений не было.

– Можешь сделать большую бомбу? – Спросил его Темучин и жажда разрушения сверкнула в его глазах.

– Их можно делать любого размера. Я мог бы лучше посоветовать тебе, если бы ты сказал, для чего тебе нужна бомба. – Движение на противоположной стороне поля привлекло внимание Темучина. Группа людей на моронах прокладывала себе дорогу через толпу, и зрители недовольно шумели. Послышались гневные крики и чей-то болезненный стон.

– Кто приближается без разрешения? – Возвысил голос Темучин, и когда он потянулся за мечом, его личная охрана обнажила оружие и собралась вокруг него. Ряды зрителей расступились и появился всадник.

– Что за шум? – Спросил всадник властным голосом. Было видно, что он также привык подавать команды, как и Темучин.

Этот голос был очень знаком Язону.

Это был Керк.

Темучин в холодном гневе двинулся вперед. Охрана шла за ним. Керк спешился и к нему присоединился Рес и другие пирряне.

Назревала схватка.

– Подождите, – крикнул Язон и побежал между группами, чтобы предотвратить столкновение.

– Это пирряне, – кричал он, – мое племя! Они пришли, чтобы присоединиться к войску Темучина. – Он подмигнул Керку. – Успокойтесь! Склоните колени, иначе мы все будем уничтожены.

Керк ничего подобного не сделал. Он остановился, глядя так же раздраженно, как и Темучин, и так же угрожающе схватился за меч. Темучин со своим отрядом надвигался как лавина, и Язон вынужден был отступить, чтобы его не раздавили. Когда Темучин остановился, носки его ног коснулись носков ног Керка, и они глядели в глаза друг другу. У них оказалось много общего. Вождь был выше, но ширину пиррянина не следовало бы принимать за жир. Одежда пиррян была весьма внушительной: Керк точно следовал переданным по радио инструкциям Язона. На нагруднике Керка было вдвое уменьшенное изображение орла, а на его шлеме череп орла.

– Я – Керк – вождь пиррян, – сказал он, двигая вверх и вниз меч в ножнах.

– Я – Темучин, вождь всех племен. И ты должен склониться передо мной.

– Пирряне ни перед кем не склоняются.

В горле у Темучина что-то глухо заклекотало, как у разъяренного хищника, и он начал вытаскивать меч. Язон с трудом преодолел желание закрыть глаза и убежать. Это будет кровавая схватка. Но Керк знал как поступить, он пришел не для того, чтобы сместить Темучина – во всяком случае, пока. Поэтому свой меч он не извлек. Напротив, с необыкновенной и только пиррянам доступной быстротой, он перехватил руку Темучина, державшую рукоять меча.

– Я пришел не для борьбы, – сказал он. – Я пришел к тебе как равный. Мы будем разговаривать.

Темучин не мог даже на сантиметр вынуть меч из ножен. Вождь обладал необычайной силой и стремительной реакцией, но Керк был как неподвижная скала. Он не двигался и не проявлял никаких признаков напряжения, но вены на лбу Темучина вздулись.

Молчаливая борьба продолжалась десять-пятнадцать секунд; Темучин покраснел, все его мускулы напряглись.

Когда казалось, что человеческие мускулы не выдержат, Керк улыбнулся… Чуть заметно, уголком рта, так что видно было лишь стоящим рядом Темучину и Язону. Затем медленно и равномерно рука вождя под нажимом руки Керка опустилась и меч скрылся в ножнах.

– Я пришел не для борьбы, – повторил Керк ровным голосом. – Юнцы могут бороться друг с другом. Мы – вожди, мы будем разговаривать.

Он разжал руку так внезапно, что Темучин покачнулся: его напряженные мускулы больше не встречали противодействия. Он должен был принять решение, и рассудок вождя боролся в нем со свирепостью варвара.

Прошло несколько напряженных минут молчания, потом Темучин начал смеяться, сначала тихо, потом все громче и громче. Он закинул голову и хохотал, потом хлопнул Керка по плечу. Его удар мог свалить морона или убить человека. Но Керк лишь слегка покачнулся и улыбнулся в ответ.