Для одного из театральных конкурсов Станислав Лем вместе со своим другом Ромеком Хусарским написали пьесу «Яхта “Парадиз”», премьера которой состоялась в Ополе в апреле 1951 года и которая была еще поставлена в Лодзи и Щецине, в последнем городе постановка выдержала более шестидесяти спектаклей. Как автору Лему пришлось присутствовать на многих из них. Для программы спектакля в Щецине авторы написали сопроводительный текст, в котором говорилось, что американское правительство «последовательно осуществляет фашизацию жизни во всех ее направлениях. Методы фашизма применяются также в мире науки. В нашей пьесе мы хотели показать судьбу одного из выдающихся ученых, которого военно-правительственные круги пытаются заставить работать над атомным оружием. Перед таким человеком стоит альтернатива: или, если у него недостаточно порядочности и мужества, идти на службу к вашингтонским хозяевам, или, если он не хочет свои знания обратить на погибель человечества, ему остается только побег или самоубийство». Рецензии в прессе были восторженные, хотя сам Лем впоследствии говорил, что «с творческой точки зрения эта вещь в любом отношении была страшной, хотя… на фоне полного энтузиазма пения радостных трактористов, раздающегося из глоток актеров под управлением иных драматургов, это выглядит не так чудовищно». В это же время Лем с этим же другом Ромеком с большим трудом получил специальное разрешение Военного округа, которое позволяло им ездить по окрестностям и собирать лом (запчасти) военной техники: они мечтали построить настоящий электромобиль, взяв за основу полусгоревший «мессершмитт». Но до конца эту работу не довели.

В 1955 году также в виде книги вышла упомянутая выше трилогия (философско-моральный трактат) «Неутраченное время», которую писатель посвятил отцу, к сожалению, немного не дожившему до издания книги, и научно-фантастический роман о первой межзвездной экспедиции человечества в XXXII веке «Магелланово облако», в котором автор оптимистически представляет будущее, но при этом попытка контакта с жителями иных миров также заканчивается неудачей. Писатель посвятил роман жене Басе – Барбаре Лесьняк в девичестве, на которой он женился в 1953 году после нескольких лет знакомства («Моя будущая жена дала мне от ворот поворот; попытки, возобновленные через полтора года, имели лучший результат») и которая на девять лет младше писателя и тогда была студенткой-медиком. Написание романа было закончено в том же 1953 году, но публикация была более чем на год задержана цензурой главным образом из-за того, что рецензенты распознали, что в романе под названием «механоэвристика» (mechaneurystyka) скрывается «кибернетика», в то время считалась «реакционной лженаукой, возникшей в США» и «не только идеологическим оружием империалистической реакции, но и средством осуществления ее агрессивных военных планов» [181] . В романе автор описал и некоторые технические решения, которые в большей или меньшей степени воплощены к настоящему времени, что отмечал сам писатель: «В «красной утопии»… можно найти по крайней мере два вида прогнозов, реализованных в последующие сорок лет. То, что сейчас называется data base и является основным информационным ресурсом, предназначенным для различных экспертов или «сетевиков» (я имею в виду Интернет), в «Магеллановом облаке» я назвал трионами… А так называемая видеопластика – это предвосхищение виртуальной реальности: мои астронавты, хоть и живут в замкнутом космическом корабле, могут испытывать ощущения, будто находятся в джунглях, на море и т. д.». Здесь же Альберт Эйнштейн был использован автором как прототип ученого Гообара. В 1953–1954 годах в сокращенном почти наполовину варианте роман «Магелланово облако» предварительно публиковался в еженедельнике «Przekr'oj», при этом журнальная версия во многом отличалась от последующей книги хотя бы тем, что для публикации в журнале автор специально так формировал небольшие фрагменты романа, чтобы они заканчивались на самом интересном месте. Публикация романа в журнале завершилась обращением к читателям, в котором Станислав Лем ответил на наиболее типичные письма, пришедшие в редакцию, и объяснил, почему не стал описывать жителей далекой планеты и, более того, не собирается делать такие описания в будущем: «Не хотел!.. Не хотел потому, что считаю, что тогда попал бы в так называемую «blague pure», то есть чистую выдумку и враки. …Если задуматься над тем, откуда можно почерпнуть знания (хотя бы даже самые начальные) о внешнем виде таких существ, то окажется, что их почерпнуть неоткуда.

…О существах с другой планеты я не пытался что-либо говорить, кроме того, что они существуют, потому что о них ни наука о развитии общества, ни какая-либо иная область знания ничего сегодня нам сообщить не может. Если бы я захотел эти существа описывать, то пришлось бы полностью положиться на воображение, причем не на восемьдесят или даже не на девяносто, а на все сто процентов – а делать это (по крайней мере всерьез) я не люблю».

В начале 1950-х годов, кроме фрагментов романов, в периодических изданиях публиковались и отдельные рассказы Станислава Лема, которые впоследствии были включены в сборники научно-фантастических рассказов «Сезам» (подготовлен к печати в марте 1954 г.) и «Звездные дневники» (подготовлен к печати в сентябре 1956 г.). В сборник «Сезам» были включены рассказы «Топольный и Чвартек» (о методах научных исследований), «Хрустальный шар» (о разработке биологического оружия), «Сезам» (о суперкомпьютере, наделенном искусственным интеллектом, впоследствии одна из основных тем в беллетристическом и научном творчестве Станислава Лема), «Electric Subversive Ideas Detector» (о детекторе лжи – машине для исследования лояльности, жертвой которой становится и сам ее создатель), «Клиент ПАНАБОГА» (о религиозных сектах; ПАНАБОГА – это Панамериканское Бюро Обслуживания Грешников-Атеистов), «Агатотропный гормон» (о субстанции для принуждения к добрым делам, об этом гормоне упоминается еще в пьесе «Яхта “Парадиз”», а развитие тема получила в некоторых более поздних произведениях писателя). Позднее о рассказе «Топольный и Чвартек» автор говорил, что «это самая соцреалистическая мерзость, которую я когда-либо написал». Но при этом в августе 1999 года, выступая с докладом «О будущем науки» на проходившем в Кракове XI Международном конгрессе логики, методологии и философии науки, Станислав Лем отметил, что «в рассказе «Топольный и Чвартек» содержалось, среди прочего, предположение о возможности существования отсутствующих в природе стабильных сверхтяжелых элементов, и даже были мною предложены методы (неверные) их синтеза. Среди прочего… высказывалось предположение о возможности существования «островов стабильности», элементов с атомной массой большей, чем у урана. Сегодня о таких «островах» уже говорят физики, а в СССР сумели получить сверхтяжелые элементы с периодом распада, исчисляемым микросекундами». То есть опять-таки имея в виду в том числе и этот рассказ, «удачные предсказания могут скрываться в неудачных с литературной точки зрения произведениях (et vice versa)». В предисловии к первой публикации рассказа «Клиент ПАНАБОГА» автор написал: «События этого рассказа происходят в Соединенных Штатах, и потому читателю, я полагаю, сложно сориентироваться, что в нем взято из действительности, а что рождено фантазией автора, тем более что во многие представленные в нем факты невозможно поверить человеку, незнакомому со своеобразными условиями, в которых в Америке действуют многочисленные религиозные секты. Поэтому, чтобы не стирать границу между реальностью и фантазией, хочу подчеркнуть, что все детали, описывающие особенности религиозности американцев, являются полностью подлинными. Я их почерпнул исключительно из американских источников, главным образом из прессы; моей задачей было только представление их и объединение в единое целое в соответствии с первоначальным замыслом».

Кроме этого, в сборнике «Сезам» впервые появился цикл «Звездные дневники Ийона Тихого» (продолжавшийся весь творческий путь писателя цикл сатирических и гротескных рассказов, повестей и романов о жизни, деятельности, путешествиях Ийона Тихого) в следующем составе: «Предисловие» (в котором Ийон Тихий представлен как «знаменитый звездопроходец, капитан дальнего галактического плавания, охотник за метеорами и кометами, неутомимый исследователь, открывший восемьдесят тысяч и три мира, почетный доктор университетов Обеих Медведиц, член Общества по опеке над малыми планетами и многих других обществ…», а также достойный последователь барона Мюнхгаузена и Гулливера), «Путешествие двадцать второе» (о невозможности жизни на Земле, а также о религиозном миссионерстве), «Путешествие двадцать третье» (о расщеплении организма на атомы и восстановлении по «атомной персонограмме»), «Путешествие двадцать четвертое» (о цивилизации Индиотов, решающей проблему перепроизводства), «Путешествие двадцать пятое» (об эволюции случайно занесенного на иную планету картофеля), «Путешествие двадцать шестое, и последнее» (об охваченной маккартизмом Америке, где герой оказывается в тюрьме).

В сборник «Звездные дневники» были включены рассказы «Существуете ли вы, мистер Джонс?» (о протезировании человека), «Крыса в лабиринте» (о пришельцах из космоса), «Конец света в восемь часов» (упоминался выше, для сборника был фактически переписан заново), а также в полном составе рассказы цикла «Звездные дневники Ийона Тихого» из сборника «Сезам», дополненные рассказами «Путешествие двенадцатое» (испытание замедлителя, а также ускорителя, времени), «Путешествие тринадцатое» (посещение планеты, жители которой готовятся к будущему подводному существованию (аллегория тоталитаризма), а также планеты, на которой все жители занимают различные должности по лотерее на один день), «Путешествие четырнадцатое» (восстановление погибшего организма по заранее сохраненной информации о нем, а также «Охота на курдлей»). Рассказ «Существуете ли вы, мистер Джонс?» впоследствии послужил основой для авторского киносценария, по которому польский режиссер Анджей Вайда в 1968 году снял короткометражный художественный фильм «Слоеный пирог» – единственный фильм по произведениям Станислава Лема, к которому у писателя не было претензий. «Путешествие четырнадцатое» стало широко известным благодаря своим неведомым, непонятным, интригующим и по воле Лема так и оставшимся вековечной тайной «сепулькам» как примером метафоры порочного круга по определению: «Нашел следующие краткие сведения: «СЕПУЛЬКИ – важный элемент цивилизации ардритов (см.) с планеты Энтеропия (см.). См. СЕПУЛЬКАРИИ». Я последовал этому совету и прочел: «СЕПУЛЬКАРИИ – устройства для сепуления (см.)». Я поискал «Сепуление»; там значилось: «СЕПУЛЕНИЕ – занятие ардритов (см.) с планеты Энтеропия (см.). См. СЕПУЛЬКИ». Круг замкнулся, больше искать было негде». И хотя в рассказе «Путешествие четырнадцатое», а в дальнейшем и в романе «Осмотр на месте» (1982), герой Лема много времени уделил выяснению, что собой представляют эти самые «сепульки», и иногда казалось, что в следующем предложении повествования наконец-то и читатель вместе с героем узнает, что же это такое, «сепульки» так и остались «нераскрытой тайной». При описании путешествий Ийона Тихого автор стал очень широко использовать неологизмы – а как же иначе можно было описать явления, существа, предметы, отсутствующие на Земле? Тем самым писатель поставил сложные задачи своим будущим переводчикам, особенно переводчикам на не славянские языки.

К середине 1950-х годов у Станислава Лема появились первые переводы на иностранные языки: книга «Астронавты» появилась на венгерском (1954) и немецком (в ГДР; 1954, 1955), отдельные рассказы были изданы в различных иноязычных периодических изданиях, в том числе и на русском языке [182] . Появилось первое опубликованное интервью с писателем (точнее, запись вопросов и ответов на встрече писателя с читателями) – под достаточно символическим названием «“Сказкописатель” для взрослых», появились и статьи о его произведениях, в том числе и на русском языке [183] .

Определенное влияние на творчество Станислава Лема оказал его «заклятый друг» инженер Евстахий Бялоборский, автор нескольких научно-популярных книг, который в своих письмах в редакции газет и журналов обвинял писателя в том, что тот вводит читателей в заблуждение своими псевдонаучными рассказами, в которых представляет научные и технические достижения, которые в действительности в принципе не могут быть созданы, ибо противоречат, например, законам Ньютона и работам Циолковского. Вначале на критику своих явных ошибок, например «что такая ракета, как «Космократор», не могла бы долететь до Венеры», Лем ответил в юмористическом стиле, что, безусловно, «до сих пор большинство читателей «Астронавтов» считало, что автор этой книги разрешил все трудности, стоящие на пути осуществления космических полетов при помощи атомной энергии и тем самым стал в ряд самых выдающихся изобретателей мира», а теперь же, после критической статьи, «никто не будет пытаться конструировать ракету, основываясь на информации, содержащейся в «Астронавтах», и тем самым не обречет себя на неприятное разочарование». Но затем в качестве ответа на подобную критику (в частности, на письмо Бялоборского под красноречивым названием «Сезам Абсурдов») Станислав Лем опубликовал фактически свой «творческий манифест»: «От каждого литературного произведения, а значит, и от научно-фантастического, следует требовать обобщенной правды, представления типичных явлений, а не натуралистической копии жизни, использующей адресную книгу, персональную анкету и таблицу логарифмов». И уже в дальнейшем в своих произведениях не углублялся в научно-технические подробности используемых героями космических кораблей, различных устройств и механизмов.

Одновременно с этим в первую очередь «ради денег» Станислав Лем публиковал статьи преимущественно на научно-технические и литературные темы в еженедельниках «Nowa Kultura» («Новая культура», Варшава, восемнадцать публикаций в 1951–1956 годах: о научно-техническом прогрессе, развитии атомной энергетики, капитализме и политике США, гонке вооружений, развитии цивилизации, поэзии Гарсиа Лорки, научной фантастике, польской литературе), «Zycie Literackie» («Литературная жизнь», Краков, десять публикаций в 1953–1956 годах: о писательском творчестве, польской и русской литературе, специально о Ф. Достоевском, атомной энергетике, астронавтике) и других; неоднократно писал об угрозе Третьей мировой – уже атомной – войны; семь из этих статей впоследствии были включены в сборник «Выход на орбиту», а две даже переведены на русский язык [184] .