— Итак, вариант с боями я предлагаю на время острой необходимости, пока расстройство прогрессирует.

— Я не чувствую, чтобы что-то прогрессировало, — Влад сжимает мою ладонь.

— Да, потому что ты неустойчивый. И у тебя любые так называемые «качели», — Мария Степановна показывает кавычки в воздухе, — в норме. Нам нужно тебя стабилизировать.

— Я… — Влад чуть подается вперед.

— Ты стабилен, конечно, — Мария Степановна кивает, — а вспышки — это случайность, — строго говорит она. — Но посмотри на Эру. Ты готов заставлять ее нервничать и волноваться дальше? Эра, расскажи нам, что ты чувствуешь? Только честно.

Теперь все смотрят на меня. Отодвигаюсь вглубь кресла, вжимаясь в спинку. Хочу слиться с обивкой. Пытаюсь расцепить наши с Владом ладони, но он не отпускает.

— А можно без меня? — стискиваю свободную руку в кулак. Щеки нещадно горят.

— Нет! — звучит с двух сторон.

— Синхронно, — поджимаю губы. Втягиваю в рот нижнюю и закусываю. — Так, — тру переносицу. Смотрю в окно, за которым свобода. Хочу оказаться на улице, а не в прохладном кабинете, где мне нужно раскрыть все те чувства, которые я упорно прятала. — Каждый раз, когда у Влада начинается… ухудшение, я паникую. Боюсь, что в итоге обнаружу его в ментовке за избиение кого-нибудь или… — делаю паузу. Надеюсь, что меня кто-нибудь прервет, скажет «Достаточно». Но все молчат. Прокашливаюсь. — Или за убийство. В такие моменты я вздрагиваю от каждого звонка. Это очень тяжело — любить человека и не иметь возможности ему помочь. Я вижу, как он борется с собой, и не могу ничего предложить взамен. Влад страдает. Иногда мне кажется, что зря мы все это затеяли. Нужно было оставить все как есть. Но я не хочу постоянно жить в переживаниях за Влада и за других. Тем более, когда верю, что мы можем справиться.

Выдыхаю. Опускаю плечи. В глазах стоят слезы. Я оттараторила свое признание. Больше мне сказать нечего. Моргаю. Слеза срывается с ресниц и катится по щеке. Вытираю ее. Смотрю сначала на Марию Степановну, она отвечает мне теплым, ободряющим взглядом, чуть улыбается и кивает. Медленно поворачиваю голову к Владу. Лишь бы мои слова не сделали ему очень больно. Мы встречается глазами, и в них я читаю… счастье. Влад буквально светится. Его рот приоткрыт, словно он что-то хочет сказать, но не решается.

— Я другой реакции ждала на свои слова, — недоуменно бурчу я, хмурясь.

— Ты не поняла, что сказала? — Влад приподнимает бровь и весело усмехается. — Тем лучше.

Прокручиваю в голове свой монолог и не вижу ничего такого, что могло бы вызвать у Влада радость.

— Теперь ты понимаешь, зачем нам нужна была Эра, и ради чего необходима терапия? — Мария Степановна подмигивает Владу.

Он кивает. Сильнее сжимает мою руку, которую все никак не отпускает. Смотрит в одну точку. Жует губу.

— Я подумаю над тем, что вы предложили, — наконец говорит он. — А теперь нам пора, — Влад встает и решительно тянет меня к выходу.

Мне ничего не остается, как последовать за ним.

Всю дорогу до дома едем молча, погрязнув каждый в свои мыслях. Также в тишине поднимаемся на лифте. Идем по коридору. Заходим в квартиру. Но стоит двери захлопнуться, Влад зажимает меня прямо в прихожей. Разворачивает лицом к стене. Быстро стягивает штаны сначала с меня, потом с себя. Хватает за бедра и резко входит. Он грубо вколачивается в мое податливое тело, выбивая тихие стоны. Но мне невероятно хорошо. Мысли выветриваются. Напряжение отступает. Оргазм приближается слишком быстро. Но перед тем, как увидеть звезды перед глазами, я слышу тихое: “Это все из-за тебя”, и срываюсь в пучину наслаждения.

— Я могу освободить три месяца, — Влад заходит в ванную.

Подпрыгиваю от неожиданности. Я стою с полотенцем в руках — только вышла из душа, где пыталась смыть воспоминания о разговоре с психотерапевтом, который выжал меня до последней капли. Вытираю руки, не смущаясь наготы, провожу по животу. Кидаю на Влада вопросительный взгляд.

— У меня есть возможность отказаться от боев на три месяца… для эксперимента, — он смотрит в пол. Стискивает сложенные на груди руки.

Роняю полотенце. Бегаю глазами по лицу Влада.

— Ты серьезно? — слышу дрожь в своем голосе.

— Да, — Влад кивает. — Там будут не самые важные соперники. Их можно отменить.

— Хорошо, — шепчу я.

В груди горит, глаза слезятся. Делаю шаг, еще один, не выдерживаю, прыгаю на Влада. Обхватываю его голову руками. Целую щеки, глаза, губы, нос, все, что попадется. Между поцелуями как мантру шепчу «Спасибо-спасибо-спасибо!».

Влад крепко обнимает меня за талию. Прижимает к себе. Берет за подбородок. Наклоняется.

— Я сделаю все для твоего счастья, — тихо говорит он.

Сама тянусь навстречу и целую его. И это самый сладкий поцелуй в моей жизни, наполненный счастьем, благодарностью и надеждой.

На следующий день Влад просит пойти вместе с ним в зал. Встречает меня после работы. Подавленно смотрит перед собой, не отводя взгляда от дороги, и молчит. Мне хочется хоть чем-то приободрить его, поэтому выпаливаю, не давая себе возможности передумать:

— Давай жить вместе?

Машина резко виляет вправо. Влад поворачивается ко мне, несколько мгновений смотрит. Его брови подняты вверх. Снова переводит взгляд на дорогу.