— Распределим обязанности! — Сорока встала ногами на диван и прокашлялась. — За мной будет гостиная, за Чижом остается второй этаж, за Сизым пусть будет кухня, а Щегол пусть крыльцо подметает. Потом разойдемся по комнатам. — Сорока посмотрела на Щегла и поморщила нос. — Надеюсь, с веником справишься.

— А куда он денется, — Сизый собрал тарелки. — Включишь что-нибудь на фон?

— Что предпочитаете? — Сорока направилась к коробке с кассетами. — Сплин, Кино, Скорпионы или Модерн Токинг.

— Выбирай на свой вкус, — Чиж включил магнитофон. — Были бы деньги, я бы пополнил арсенал музыки. А то эту уже наизусть знаю.

— Увы, — Сорока лишь развела руками. — Гранатовый альбом или двадцать пятый кадр?

— Нет! — Сизый вылетел с кухни, намереваясь выхватить у нее кассеты. — Не смей опять его включать. Я из-за тебя скоро его возненавижу.

— Сами сказали, что на мой вкус, — Сорока вставила кассету «Гранатовый альбом» в магнитофон. — Приступаем к уборке!

Магнитофон закряхтел, а потом запел ту самую песню, которую Щегол раньше никак не смог узнать. После раздались знакомые для всех ноты, и Чиж с Сизым переглянулись и тяжело вздохнули. Сорока подняла руки вверх и, заливаясь смехом, принялась танцевать:

— Я умираю со скуки, когда меня кто-то лечит! — она кричала громче магнитофона и Щегол невольно вздрогнул.

Чиж закатил глаза и поспешил поднять на второй этаж, чтобы не слышать ее завываний. Сорока намерено пела громко и плохо, прыгая на диване, как на батуте, и только когда все разошлись по назначенным местам, сама начала убираться. Щегол даже с крыльца слышал ее пение и боялся представить, какого находится в доме Чижу и Сизому.

* * *

— Почему ты не сказала, что вы вернулись? — Сокол выжал сцепление и притормозил на повороте, выезжая на асфальтированную дорогу.

— Ты спал. Мы вернулись поздно, — Ласточка смотрела в окно, провожая взглядом каждое встречное дерево.

— Как все прошло? — мужчина повернулся в сторону девушки.

— Нормально. Как и всегда.

Сокол подпер рукой подбородок. Пальцем он коснулся повязки на правом глазу и поморщился. Еще раз он мельком взглянул на Ласточку, но так и не нашел ответного взгляда. Ласточка чувствовала затылком его тяжелый взгляд, но поборола свое желание посмотреть в ответ. Спустя пару минут показались здания города, и вскоре на трассе они заметили табличку о въезде. По этой дороге Сокол мог проехать с закрытыми глазами и с первого раза попасть во все повороты и объехать каждую кочку. «Буханка» устало закряхтела когда он сбавил скорость.

— На днях Щегол и Сизый выяснили, что в Восточном районе промышляют наркотиками и какие-то непонятные дела ведут центральные. Выясним у участкового.

— Прошлые вернулись? — Ласточка так и продолжала смотреть в окно.

— Нет. Сизый уверен, что это другие. Много нестыковок со старыми.

— А почему Красиков не рассказал? — Ласточка, наконец, взглянула на Сокола.

— Возможно сам не в курсе, поэтому и заглянем к нему.

Ласточка задержала свой взгляд на Соколе. Ее маска безэмоциональности раскололась на кусочки, и теперь она выглядела до ужасного расстроенной. Поджав тонкие губы, девушка вернулась к виду города в окне. Что-то в грудной клетке сильно болело и ныло, не предвещая ничего хорошего. «Буханка» повернула направо, с крупной улицы на более мелкую дорогу и начала подпрыгивать на кочках. Проехав около сотни метров, машина затормозила перед серым зданием с покосившейся вывеской адреса. Ласточка ухватилась за ручку, но помедлила, переводя взгляд на Сокола.

— Ты винишь меня? — почти шепотом спросил мужчина.

— За что?

— За все это. До сих пор? — Сокол повернулся к ней лицом. — Прошло ведь столько времени…

— Ты не хочешь услышать мой ответ, — кусочки маски срослись воедино. — Идем уже.

Ласточка вышла из машины и направилась к серому зданию. Спустя несколько секунд и Сокол последовал за ней. За дверью был классический коридор с отслаивающимися обоями и треснутым линолеумом. Ласточка застегнула куртку, чтобы скрыть наличие кобуры, и свернула к кабинету участкового. В небольшом помещении стоял лишь компьютерный стол и старенький диван, обивка на котором сильно исшаркалась.

— Добрый день. Мы к капитану Красикову, — Ласточка окинула взглядом помещение и посмотрела на парня, сидевшего за столом.

— Здравствуйте, капитан Красиков ушел на пенсию, — парень улыбнулся. — Я новый участковый — Павел Викторович Огинский, — он протянул руку Ласточке, но та лишь разгневанно обернулась на Сокола.

Он стоял в дверях, не решаясь сделать шаг в кабинет. С Красиковым они сотрудничали уже двендцать лет. Он всегда давал информацию Птицам и по необходимости доставал разрешение на оружие. Красиков знал, что нужно Птицам, а Птицы знали, что нужно Красикову. И на этом сотрудничестве они прекрасно выживали. Первым делом возникла мысль поехать сразу домой к бывшему участковому, но Сокол тут же отбросил ее, ведь на пенсии они друг другу совершенно бесполезны. Сокол всегда знал, что нужно делать, как поступать и куда бежать в случае отступления, но только в том случае, если обстоятельства оставались прежними. Когда менялась хоть одна деталь механизма, что прекрасно работал, то ломалась и вся система. Теперь понадобится время, чтобы все починить. Ласточка заметила разочарование на лице Сокола и, бесцеремонно ухватившись за рукав его куртки, потащила его на выход.

— Стойте! — Огинский подскочил со своего рабочего места. — Если вы те, о ком я думаю, то Красиков мне все доложил.

Ласточка снова задержалась в дверях, а после, вернувшись в кабинет, закрыла дверь. Она села на диван напротив стола участкового и закинула ногу на ногу. Сокол остался стоять рядом с диваном, не сводя взгляд с Огинского.

— Капитан Красиков говорил, что периодически приходят люди. Они приносят информацию, выполняют мелкую работу и требуют взамен, что им нужно. — Он оглядел их с ног до головы. — Я так понимаю, с вами мне придется сотрудничать?