Этот ирландец упрям, как кровавое пятно. Несмотря на мою склонность ненавидеть его, я ловлю себя на том, что восхищаюсь его решимостью.

— Последний шанс. Ты не хочешь, чтобы я передал извинения?

— Отдай ее мне. Она для тебя никто!

— Нет искренних слов о том, как тебе жаль, что ты чуть не убил ее?

— Это был несчастный случай! Это должен был быть ты!

— Но это была она. Ты выстрелил ее. Теперь она моя. Я вижу, что тебе нелегко дается и то, и другое, и это хорошо. Ты заслуживаешь страданий. И я аплодирую твоему упорству, но если ты не покинешь Москву в течение двенадцати часов, тебя похоронят здесь.

Я позволяю себе легкую невеселую улыбку. — Мое обещание пощадить тебя не распространяется на остальную Братву.

Он собирается возобладать над здравым смыслом и нажать на курок, чтобы покончить со мной, когда его глаза затуманиваются. Он моргает и качает головой, пытаясь сосредоточиться, но его зрачки не слушаются.

Когда он покачивается на ногах, я выхватываю у него пистолет и засовываю его за пояс.

Он прислоняется к перекладине, хватается за нее для равновесия, моргает, пытаясь прояснить зрение.

— Что ты со мной сделал? Хрипит он.

— Ничего ужасного. У тебя будет ужасно болеть голова, когда ты проснешься. Купи что-нибудь от этого в аэропорту. И тебе действительно не стоит принимать напитки от незнакомцев в чужой стране. Ты никогда не знаешь, что может быть в них. Или кто заплатил им, чтобы они подсыпали это туда.

Он все еще проклинает меня, падая.

Я мгновение наблюдаю за ним, лежащим без сознания на спине на полу.

Затем я вручаю бармену сложенную пачку наличных, допиваю свою водку и возвращаюсь домой.

31

Райли

Еще до того, как я открываю глаза утром, я осознаю, что Мал лежит рядом со мной.

Если его жар не выдавал с головой, то гигантская эрекция, упирающаяся в мое бедро, выдала.

— Не волнуйся, — шепчет он мне на ухо. — Я не собираюсь тебя трахать.

Возможно, это мое воображение, но я могу поклясться, что за этим предложением последовало невысказанное пока.

Начинаю учащенно дышать и судорожно глотать.

Когда мне удается взять себя в руки, я шепчу: — Я думала, ты злишься на меня.

— Я злился. Я пережил это.

— Где ты был?

— Тебе интересно? Ты волновалась?

— Нет. Я просто не знала, что сказать По, когда он появился, разыскивая тебя.

Через мгновение он усмехается. — Лгунья.

Я открываю глаза и тут же жалею, что сделала это. Он не только лежит рядом со мной, он со мной под одеялом. Он обнажен выше пояса.

И его большая рука снова собственнически ложится на мой живот. Под моей футболкой, прижатая к моей обнаженной коже, его ладонь горит. Его прикосновение обжигает мне душу.

Иисус, сядь за руль. Я за рулем пьяная.

Мал вдыхает воздух рядом с моими волосами. Его голос становится хриплым. — Ты, блядь, понятия не имеешь, что со мной происходит, когда ты так дрожишь.

— Пожалуйста, перестань произносить слово на букву "F".

— Я слишком наслаждаюсь твоей реакцией на это, чтобы остановиться.

— Почему ты со мной в постели, если это не так, хм...…ты знаешь.

Он намеренно говорит мне на ухо: — Не собираюсь ли я трахнуть тебя?

Я зажмуриваю глаза. Пальцы на ногах непроизвольно поджимаются.

Его смех низкий и довольный. — Я с тобой в постели, потому что это удобно. Потому что мне нравится лежать рядом с тобой. Потому что я хочу быть здесь.

Черт возьми, от него вкусно пахнет. И он хорош на ощупь, такой теплый и сильный.

И он жесткий.

Везде.

Он нежно проводит большим пальцем по моему шраму. — У тебя сегодня сильно болит?

— Не так сильно. Больше похоже на тупую боль.

— Ты принимала свои лекарства прошлой ночью перед сном?

— Да.

— Хорошая девочка. После паузы он говорит хриплым голосом: — Ты делаешь это намеренно?

Я выпаливаю: — Я ничего не могу с собой поделать, меня трясет!

— Это больше похоже на дрожь. Дрожь по всему телу.

— Если бы ты перестал говорить таким тоном, со мной все было бы в порядке!

— Каким тоном?

— Этот сексуальный тон!

Он говорит что-то по-русски, что звучит непристойно, затем хихикает, когда моя дрожь усиливается.