— Ты еще не сказал, в чем состоит твоя работа.

— Я полицейский.

— Только не остри в стиле «а ты вела себя плохо».

Оба засмеялись. Он оставил ей карточку от номера, чтобы она могла не торопиться с уходом. Сам он в гостиницу возвращаться не собирался.

— Я увижу тебя в Мадриде? — спросила она.

Ордуньо и сам хотел задать этот вопрос, но ему мешал горький осадок от бесконечных интернет-знакомств.

— Там видно будет, — ответил он.

Выходные инспектор Элена Бланко не любила. В такие дни народу в ОКА было гораздо меньше, чем в будни, и, увидев кого-нибудь из коллег на рабочем месте, она чувствовала себя эксплуататором: то, что сама она давно отказалась от личной жизни, не значило, что остальные должны поступить так же. Из-за постоянных переработок от нее ушли специалисты, которых Элена отбирала долгие годы: ушел Марреро, ушла Амалия — один из лучших сотрудников ОКА. Теперь она патрулировала улицы в Авиле, а ее место заняла Ческа.

Выходя из дома воскресным утром, Элена встречала на Пласа-Майор продавцов марок и монет; многие давно знали ее по имени и приветливо здоровались. Когда Лукасу было лет пять, он решил собирать марки и каждое воскресенье спускался с отцом на площадь, чтобы купить несколько дешевых ярких марок африканских стран — они нравились мальчику больше всего. Иногда продавцы дарили ему какую-нибудь марку, и она становилась у Лукаса любимой. Позже, уже дома, они с отцом раскладывали марки по альбомам, а потом изучали их под лупой, отыскивая какой-нибудь дефект, который делает марку уникальной и востребованной, способной подскочить в цене до миллиона евро. Такие марки Лукас находил каждую неделю и взволнованно просил Элену, чтобы она спрятала заветные экземпляры в сейф, боясь, что к ним домой нагрянут грабители и унесут его сокровища.

Бессмысленно гадать, как могла сложиться жизнь Лукаса, если бы его не увел человек с обезображенным оспой лицом.

По воскресеньям Хуанито не работал, и Элене не хотелось идти в бар за багетом с помидорами. Лукасу нравилась кондитерская «Сан Хинес», и, несмотря на большие очереди, они часто пили там шоколад и ели чуррос. Иногда Элену одолевал соблазн снова заглянуть туда, но она вовремя останавливалась. Предпочитала зайти в первое попавшееся кафе по дороге к Уэртас и заказать кофе и любимый багет; правда, воскресный день ей приходилось начинать без дежурной рюмки граппы.

На работе она застала только Марьяхо, чем-то невероятно увлеченную.

— Извини, Элена. Дай мне полчаса, потом я, может, расскажу тебе кое-что интересное.

Элена села просматривать протоколы допросов, отчеты коллег по видеоматериалам, внимательно перепроверила все детали на случай, если вдруг они что-то упустили. Удивилась, что Ордуньо до сих пор не отчитался о поездке в Лас-Пальмас. Сейчас он, наверное, уже летит обратно и завтра расскажет, что ему удалось обнаружить на острове, если вообще что-то удалось.

Через некоторое время к ней в кабинет пришла Марьяхо. Элена как раз открыла папку с отчетом Чески и Сарате о визите в приют Сан-Лоренсо.

— Нашла то, что искала?

— Я не уверена, но кажется, нашла. Помнишь, Буэндиа говорил, что означает на хинди слово «нахин»?

— Помню, что говорил, но не помню, что именно.

— «Никто», оно означает «никто». Сначала я не придала этому значения, но потом, просматривая дело Ярума, подумала, что и этот псевдоним, наверное, что-то значит.

— И?

— Это тамильское слово, на тамильском языке говорят в Шри-Ланке. И означает оно то же самое: «никто».

Элена улыбнулась. У нее потрясающая команда. Пока неясно что, но что-то они опять нащупали.

— Тогда я стала проверять, нет ли других совпадений. И знаешь, где возникла секта Нахина, прежде чем перекочевать в Мадрид?

— Понятия не имею.

— В Аликанте. А знаешь, кто жил тогда в Аликанте? Касто Вейлер. Погоди, это еще не все. Оказывается, эта парочка, Касто Вейлер и Хосе Рамон Олива, Ярум и Нахин, ходили в одну и ту же школу, в один и тот же класс. Тут я вспомнила твои рассказы о разговорах с примитивным шарлатаном Нахином и с Вейлером, искусным манипулятором. И вот какой напрашивается вывод: хотя в тюрьме сидит Нахин, настоящим лидером секты был Ярум. А теперь оба сменили род деятельности. Если кто из них и контактирует с «Пурпурной Сетью», так это Касто Вейлер, а не Нахин.

На секунду задумавшись, Элена согласилась с Марьяхо. По крайней мере, ее выводы звучали очень убедительно.

— Дело Касто Вейлера еще не передали в суд. Пусть его сейчас же приведут ко мне на допрос.

Элена ждала в допросной; вскоре дверь открылась и полицейский подвел к ней закованного в наручники Касто Вейлера. Оказавшись лицом к лицу с Эленой, тот криво ухмыльнулся и слегка приподнял запястья. Элена подала полицейскому знак, чтобы он снял с задержанного наручники и оставил их одних.