— Ваши слова полнятся лжи, господин Триерс, — ответил я прямо.

— Я говорю совершенно искренне, Владыка.

— Бойцы Ордена Пламени первыми нарушили мой покой, за что и поплатились.

— Но даже это пошло нам во благо. Ведь иначе мы бы не раскрыли Святую Деву, коей стала клирик Лавертен, — покачал головой Триерс. — Пусть даже они не говорят об этом вслух, но вы сделали для укрепления веры на землях Трех Орденов больше, чем несколько поколений высокопоставленных сановников. И они это прекрасно понимают, я вас уверяю.

— Вы сейчас заговариваете мне зубы, господин Триерс, — ответил я.

— Ничуть. Кстати, тот дар, что я преподнес вам в Халсине, есть следствие вашего великодушия к клирику, — заметил Армель. — Высшими чинами Ордена Духа было принято решение, что этот артефакт из крови колдунов лучше всего употребить сможете именно вы.

— И вы очень удачно отдали вторую часть артефакта госпоже Леннор. Как удобно.

— Слуги Фангороса слепы в своем высокомерии и мало чем отличаются от людей, обуреваемых низменными страстями, — ответил Армель. — По этой причине я всегда симпатизировал именно вам, Владыка.

Мы наконец-то вышли на самую окраину рынка.

— Так почему же вы так легко покинули свою долину, Владыка? Я слышал, ваши изыскания крайне сложны и почти безнадежны. Великая тайна, которую не под силу разгадать даже такому великому магу, как вы. Неужели вы добились каких-то однозначных результатов и решили выйти в свет? Поэтому вы прибыли в Мибензит?

— Я приехал в Мибензит за гномьей саблей для моей воспитанницы. Все остальное — просто стечение обстоятельств, — ответил я.

— Вот как… — протянул Армель. — Ну что же, как говорится, жизнь самый удивительный рассказчик. Столь витиеватых сюжетов не придумать ни одному поэту или драматургу.

— В этом я с вами соглашусь, — кивнул я.

Армель замер, внимательно глядя мне в глаза.

— Мне не нравится ваше новое лицо. Оно вам не соответствует.

— Вы не первый, кто мне это говорит, господин Триерс, — ответил я. — Но давно вы стали ценителем мужской красоты?

— Скорее, я хотел сказать, что кто-то может неверно оценить вас в столь молодом обличии. Это весьма оскорбительно, как по мне, — рассмеялся Армель. — Кстати, смею вас заверить, что отец Симон не будет доставлять неудобств лорду-командующему Арлену. Я лично прослежу за тем, чтобы этот истовый проповедник держался приличий.

— Рад слышать.

— Как вы могли уже понять, склонить его к более близкому сотрудничеству у меня не получилось. Он слишком зациклен на вопросах чистоты веры, — разочарованно протянул шпион. — Так что это единственное, что я могу гарантировать. Впрочем, я слышал, вы решили проблему с солдатами короля-самозванца?

— Частично, — ответил я. — Это временное решение.

— И довольно элегантное.

— У меня будет к вам задание, Армель, — сказал я. — Об этом я хотел поговорить перед отъездом.

— Весь внимание, — сказал шпион.

— Не позволяйте этому фанатику очищать мои проклятые броши, — ответил я. — Если он это сделает, то только развяжет руки головорезам. Эти люди все еще отравлены силой Харла и единственное, что держит их в узде — неотвратимость наказания за пролитую кровь.

На секунду шпион замер, будто прокручивая в голове мои слова.

— Я даже не предполагал, что проблемы могут возникнуть в этом направлении, — честно ответил Армель и я почувствовал, что вот именно сейчас он говорит целиком искренне, — но неужели вы считаете, что молитвы отца Симона окажутся сильнее вашей магии?

— Броши — весьма простые проклятые амулеты, господни Триерс. У проповедника точно достанет сил, чтобы снять с них мое заклинание и изгнать демона, привязанного кровью.

— Отец Симон мог бы отмаливать и души этих людей, — возразил Триерс.

— Я уже дал приказ лорду-командующему, — ответил я. — Эти люди все равно не останутся в живых, будь то мои демоны или клинки темных эльфов гарнизона. Я потратил слишком много сил на этот город, чтобы погружать Мибензит и окрестности в кровавую пучину, которая тут воцарится, если рабов Харла станет слишком много. Хватит с местных и Судной ночи.

— Я понял ваше предостережение, Владыка, — кивнул шпион.

Разошлись мы с Армелем довольно спокойно. Уже вечером, за ужином в ресторане госпожи Игрид я все прокручивал в голове, пытаясь понять, почему шпион Святого Престола внезапно заговорил о моих исследованиях. До этого Армель смотрел только в будущее, но сейчас, внезапно, стал оглядываться назад, задавая вопросы о моем прошлом. Но удивительно, после разговора со шпионом, мне стало как-то спокойнее. Армель был единственным человеком, который мог подкинуть мне реальных проблем, но я не почувствовал от него никакой угрозы.