Хочу увидеть, что позади, и пожалуйста: вторым слоем тот самый вид через полупрозрачные очертания.

Желаю расправить крылья и слышу, как шелестит за спиной.

Жажду сжать кулак и раздаётся металлический треск от сжатого механического кулака.

Я и Медведь стали единым целым!!

Перехватывает внутри до мысленной трясучки. Теперь я понял. Агни, моя милая Агни… ах вот как ты видела всё, как ощущала.

Так ведь и сказала, перед тем, как прогнать.

Мы больше не единое целое.

Потерпи, будь сильной. Как ты умеешь.

Сердце долбит, будто оно огромно, сотрясает мою броню и будоражит нутро. Бум, бум, бум.

Это грандиозное ощущение мощи, это звериное осязание всего вокруг.

Сколько же сил. Чую, как мурашки бегут по коже, а магия греет мои жилы. Чую как поскрипывает броня и рокочет второе сердце. Конечности начинает постреливать, тело просит движения, а душа жаждет войны.

Но не сегодня, Медведь. Не в эту ночь.

Но обещаю, мы ещё повоюем, слившись в единое целое.

Нужно проверить самое важное. И будто вторым собой, я с усилием мысленным снимаю руки с рукоятей, прерывая физическую связь.

Резкая смена картинки. Теперь я в непроницаемой кабине, словно в тюрьме, ничтожный и слабый червячок. Но всё ещё чувствую рокот и мощь. Открываю крышку, выхожу, но как только касаюсь ногами земли, силы покидают меня, и я валюсь на колени. Следом рвотные позывы, которые не могу остановить.

Меня выворачивает.

И тут же подлетает Фёдор с кружкой воды. Мне кажется, что он знал.

Знал, что так будет.

Какие мне выкрутасы, что делала она? И близко не суметь. Я жалок.

— Выпей, первый раз всегда так, — раздаётся заботливое.

— Откуда ты знаешь? — Спрашиваю, продолжая отплёвываться.

— Твой отец тоже хотел Медведя освоить, так же получал вначале.

— У него же было четыре частицы? — Спрашиваю и хлебаю воды.

Молчит Фёдор. Не хочет говорить об этом…

Голова кружится, в затылке давит, как с похмелья. Куда я в таком состоянии собрался?!

Чуть оклемался, поднялся на ноги не без помощи. Силы возвращаются. Но не так, как хотелось бы.

— Андрей?

— Да всё нормально, — отвечаю сварливо, понимая всё же, что поторопился.

— Отныне, покуда не снимешь колец Медведь в твоей власти. Позови его, — заявил Фёдор, отступая от меня подальше.

— Как? — Ахнул, чуя, как в груди снова задолбило бешено.

— Мыслями… мыслями, Андрюша.

Владивосток. Воздушное пространство.

24 июля 1905 года по старому календарю. Понедельник.

2:49 по местному времени.

На радаре две точки стремительно сближаются к центру. Один мехар летит на сближение со стороны Амурского залива, второй с южной части города спешит. Но ощущая полёт во мраке в новом качестве, мне до невыносимого не хочется расставаться с Медведем. Одно дело в кабине вкушать полёт и совсем другое чувствовать бронёй, словно кожей, встречные потоки и видеть уже, как будто ты сам паришь, осязая свободу.

И тем не менее, мне приходится спускаться за несколько улиц до училища, пользуясь тем, что ещё во время нападения всё вокруг разорили оргалиды. И жилых домов вроде как нет.

В заброшенном частично погоревшем квартале, где нет оборонительных позиций, спрятать мехара во тьме не сложно.

Приземлившись в руинах небольшого особняка, я вылез из меха живенько, снова ощутив слабость. Но на этот раз удержался на ногах и перетерпел позывы. Страх быть пойманным погнал меня прочь сразу же. От ожидания, что два гвардейца вот–вот нагрянут взыграл адреналин в крови.

Собрался с духом, нацепил кожаные перчатки, чтобы кольца не светились. В карман убирать их нельзя, иначе связь прервётся. Проверил сумку с кусачками, кобуру с револьвером.

Двинулся ускоренным шагом по тротуару, не убранному от мусора, стараясь не сильно шуметь. Метров семьдесят преодолел и завернул за дом. А затем позвал мысленно Медведя, как научился делать это в пещере. С той лишь разницей, что там между нами было метров десять от силы. И сейчас я даже усомнился, ибо ничего не происходит от моих потуг. Пока через секунд пять не затрещали деревяшки, не посыпался шифер, не завопил истошно какой–то мужик, драпанув через улицу вместе с тявкающей собакой. А это всего–навсего пошёл исполин напрямик! И шума сразу наделал, и бездомного спугнул.