— И я не готов.

Они спускаются с горы лишь после того, как небо становится густо-фиолетовым, над океаном восходит луна, а солнце удаляется светить в чьем-то еще небе.

Ист подвозит Лео к дому, она заходит внутрь. Снова негромко бормочет телевизор, в эфире шоу о выпечке и товарищеском духе. Мама окутана неярким голубым свечением телеэкрана, но сегодня, по крайней мере, в дополнение к нему горит свет на кухне и включен торшер-тренога. Лео научилась оценивать ситуацию по количеству зажженных светильников. Как насчет тех ночей, когда тускло светится лишь экран телевизора и, спустившись сверху, Лео застает маму в полумраке? В такие ночи тяжелее всего.

— Привет, — устало улыбается мама. — Как там подружки?

— В порядке, — отвечает Лео.

— Хорошо провела время?

Лео пожимает плечами и ставит сумочку на придверный столик.

— Нормально. А ты как съездила к тете Келли?

Теперь уже мамина очередь пожимать плечами.

— Нормально. — Она протягивает руку к дочери. — Посиди со мной. Смотри, они пекут круассаны.

Лео сворачивается калачиком у нее под боком.

— Я видела Иста в «Старбаксе», — говорит она.

На долю секунды в гостиной повисает напряжение, затем мама отзывается:

— О, чудесно. Как он поживает?

— Вроде нормально. — Лео изгибает шею, чтобы взглянуть маме в лицо. — Ты знала, что у него много лет назад умерла мама?

— Да. Кажется, Исту тогда было лет восемь-девять. Опухоль мозга, так печально. Она была прекрасным фотографом, очень талантливым.

Лео кивает и опять сворачивается клубочком рядом с мамой. Несколько минут они смотрят телепередачу. У кого-то круассаны сыроваты, у кого-то не подошло тесто; невооруженным глазом видно, что участники расстроены.

— Мам?

— А?

— Давай ты меня накажешь и запретишь выходить из дома, чтобы я больше не таскалась со всей компанией по торговым центрам.

Мама тянется за пультом и ставит телешоу на паузу, с первого раза нажав нужную кнопку.

— Почему? Что-то случилось?

— Нет, — лжет Лео. — Я просто разучилась находиться среди людей, вот и все.

Мама крепче прижимает ее к себе, кладет ладонь ей на макушку.

— Понимаю тебя, — тихо говорит она. — На прогулке с Келли я только и думала: «Скорее бы домой». — С минуту помолчав, она добавляет: — Даже не знаю, что хуже: когда люди знают о Нине или когда не знают.

Лео сдвигается так, чтобы положить голову маме на колени.

— Включи обратно, пожалуйста. Мне интересно, что произошло с круассанами Питера.

Мама улыбается и в шутку легонько щелкает Лео по лбу, затем накрывает ладонью ее плечо.

— Считай, что ты наказана, — объявляет она и жмет на воспроизведение.

Кай, Эйдан и Дилан ведут всех наверх, к спецдороге — срезают путь через парк и направляются вверх, в холмы, поросшие травой и страдающие от пожаров каждые десять-пятнадцать лет.

— Золотой час для съемки! — кричит Кай, вскидывает скейтборд над головой, затем разбегается, опускает его и катит по мощеной дороге.

С того места, где стоит Лео, кажется, будто Кай сейчас въедет прямо в солнце. К ней пристраивается Дилан, только что беззастенчиво флиртовавший с бариста.

— Да уж, Кай явно выделывается перед тобой, — хмыкает он, проводя рукой по волосам.

«В нашей школе куда камушек ни кинь, он обязательно застрянет у кого-нибудь в лохмах», — не раз говорила Нина, и вот, пожалуйста, с ее словами до сих не поспоришь. Лео понимает, что обязана ответить что-то вроде: «Вот еще! Заткнись!», однако в этот момент Дилан вдруг с раздраженным стоном вытаскивает из кармана телефон и, морщась, глядит на экран.

— Софи? — любопытствует Эйдан.

— Софи, — отвечает Дилан.

— Софи? — Лео не верит своим ушам. — Ты — парень Софи?

Дилан смотрит на нее с подозрением, хотя, по мнению Лео, вопрос вовсе не должен вызывать такую реакцию.

— Ну, типа да.

— А, — кивает Лео, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком уж задушенно. — Круто. Просто круто. Она… крутая.

— Ага, и была бы еще круче, если бы перестала написывать мне каждые десять минут, — закатывает глаза Дилан.

— Отвечать не пробовал? Может, стоило бы? — Лео искренне сочувствует Софи.

Эйдан только смеется и опускает свой скейт на землю.

— Поверь, — смеется он, разгоняясь, — лучше в это не лезть.

— Завали, чел, — отбивается Дилан, но уже в следующую секунду с широкой улыбкой катит вслед за Эйданом вниз по склону. Лео достает телефон и пишет маме: «Решила поужинать с Мэдисон и остальными. Еще в ТЦ, буду позже». К тексту она добавляет эмодзи в виде сердечка и улыбающийся смайлик — лучший способ убедить родителей, что у нее все замечательно.