— Вообще-то мы должны были прийти сюда вдвоем, — шепчет Лео малышке, которая продолжает сердито хмуриться. — И как ни жаль, но тебе придется меня потерпеть. Но я буду очень-очень стараться, слышишь? Потому что мне было у кого поучиться. — Опал все так же смотрит на нее. — Это значит «да»? Думаю, это «да», — обращается Лео к отцу и мачехе. Плачут уже все трое, и тогда Опал, которая с самого рождения не намерена оставаться за кадром, издает громкий крик, и все смеются. — Да начнется твой путь, — шепотом произносит Лео. Она бережно прижимает к себе сестру. Держит ее крепко.

Стефани устраивает предрожденчик на квартире своей лучшей подруги Лизы, которая живет в двадцати минутах езды в шикарном кондоминиуме с такими благами цивилизации, как консьерж-сервис и бассейн с подогревом. Дом — современная конструкция из стекла и металла, и, когда Лео с мамой подъезжают к нему около трех часов дня, он словно бы объят огнем — так ярко сияет солнце, отражаясь от стен и окон.

— Не самое доброе предзнаменование, — шутит Лео, но мама лишь нервно барабанит ногтями по рулевому колесу.

— Уверена, что мне не надо пойти с тобой? — спрашивает она, не оценив шутку.

— Мам, все нормально. Там будет только Стефани с подругами, и это всего на два часа. Не волнуйся.

Мама кивает, однако ей все равно не по себе, Лео это видит.

Официальные приглашения прислали две недели назад. В любом другом случае мама просто прикрепила бы конверт магнитиком к холодильнику, но в этот раз так не сделала. Свое приглашение Лео убрала в ящик прикроватной тумбочки, где хранит всякие важные вещи. Оно оформлено строго и с большим вкусом — сразу узнается стиль Стефани.

— Я так и сказала Лизе: никаких конкурсов, — сообщила Стефани в пятницу вечером, когда Лео приезжала на ужин к отцу. — Никаких.

— А что плохого в конкурсах? — поинтересовалась Лео.

За спиной Стефани отец яростно замотал головой и жестом изобразил перерезанное горло.

— Конкурсы на предрожденчике — сплошной кошмар! — воскликнула Стефани. — Они вообще никому не нравятся. Люди приходят поесть капкейков, выпить вина, поахать над подарками для малыша, и всё. — Она выглядела какой-то взбудораженной и явно была не в духе, поэтому Лео быстренько сменила тему на сериалы «Нетфликса».

— Это просто переутомление и стресс. По ночам ребенок толкается и не дает ей спать, — объяснил отец, когда отвозил Лео домой. — Поверь, она с нетерпением ждет праздника.

— Она и маму пригласила, — сказала Лео, зная, что для отца это не новость и что Стефани, скорее всего, спрашивала его совета по этому поводу.

— Я в курсе. — Перестраиваясь в соседнюю полосу, отец бросил взгляд в боковое зеркало.

— И мама решила пойти, — прибавила Лео, однако отец ничего не ответил и до конца поездки молчал.

Сейчас, сидя в машине перед кондоминиумом Лизы, Лео знает всю правду.

Утром она зашла в мамину спальню, держа в каждой руке по вешалке с нарядом, вся в сомнениях. Выбрать торжественный стиль или свободный? Что вообще надевают на предрожденчик? Может, нужны определенные цвета? Лео понятия не имела.

Мама сидела на постели, глядя в окно, и Лео немедленно пожалела, что вошла. Она и раньше видела на мамином лице эту тоску и одиночество. Впрочем, услышав шаги, мама обернулась, и недавнее выражение сменилось на более спокойное, расслабленное, чуточку фальшивое.

— Доброе утро, солнышко, — произнесла она. — Что хотела?

Лео вытянула руки с вешалками:

— В чем пойти на праздник?

— Какой праздник?

Лео заморгала.

— Ну, предрожденчик…

— Ах да. Гм. — Мама прищурилась, затем покачала головой. — Ни то, ни другое не годится. Тебе нужно платье.

Лео застонала.

— У меня всего одно платье, и то старое! — Она не стала упоминать, что раньше платьев было два.

— Зато в нем ты чудесно выглядишь.

Как объяснить маме, что желание хорошо выглядеть не всегда занимает верхнюю строчку в списке приоритетов шестнадцатилетней девушки? Лео решила не развивать тему и просто закатила глаза.

— Ты же идешь? — спросила она. — Нам через час выходить.

— Прости, — начала мама, и Лео ощутила глухую панику, которая охватывала ее всякий раз, когда она видела маму, сиротливо свернувшуюся клубочком на кровати Нины, когда мама подолгу, неотрывно смотрела в окно на кухне, когда внезапно казалась чужим, незнакомым человеком, а вовсе не мамой. — Милая, я очень рада за Стефани и за тебя тоже, но я… не могу. Мне очень жаль. Там ведь будут твои тетя и двоюродная сестра, верно? Я напишу Келли, чтобы присмотрела за тобой.