Сквозь шум ветра и хруст песка под ботинками Коннер слышал едва различимый далекий барабанный бой. То были громодобные удары, отражавшиеся у людей внутри, эхо бомб мятежников, с которым вернулся ужас гибели разорванных на куски любимых. То был звук, который никогда не прекращался, вторгавшийся в сновидения и преследовавший в часы бодрствования, пытка, все больше сводившая с ума, пока не становилась невыносимой. Люди бежали в горы, и никто о них больше не слышал. Или уходили в Ничейную землю в поисках источника этой напасти, умоляя ее прекратиться. Именно потому люди забирали свои семьи и отправлялись искать другую жизнь — или бросали их в потрепанной палатке.

— Когда-нибудь мечтала выбраться отсюда? — спросил Коннер.

— Постоянно, — кивнула Глоралай. Она встряхнула платок, избавляясь от крошки [5] . — У меня есть брат в Лоу-Пэбе, он говорит, что может найти там для меня работу в баре. Он вышибала. Но придется подождать, пока мне не исполнится восемнадцать.

— Что за бар?

Коннер знал, для каких работ требуется определенный возраст. Он попытался представить Глоралай, занимающуюся тем же, чем и его мать, и почувствовал, как его охватывает злость.

— «Счастливчик Люк». Дайверский бар.

— Ах этот…

Коннер провел пальцами по волосам, вытряхивая спут [6] .

— Знаешь его?

— Знаю про него. Моя сестра в свое время там работала. Барменшей. Тогда для этого еще не требовалось быть старше восемнадцати.

— Для барменши и сейчас не требуется. — Глоралай вывела его на шедшую справа от дюны дорожку. Мимо промчалась компания ребятишек на жестяных листах, крича и смеясь. — Нужно быть старше восемнадцати, чтобы работать в борделе наверху.

Коннер подавился песком. Он потянулся к фляжке, хотя знал, что там осталось лишь несколько капель.

— Я пошутила, — рассмеялась она. — Мой отец говорит, что, пока я не стану взрослой, я должна жить с ними и подчиняться их правилам. Типичная родительская чушь.

— Угу, типичная, — кивнул Коннер, но подумал, что было бы здорово, если бы правила мог устанавливать кто-то другой. У них с младшим братом не было никого, кроме их самих. Палмер и Вик отправились зарабатывать дайвингом, предоставив им самим о себе заботиться. Когда их отец исчез, он оставил всю семью без гроша, хотя когда-то у них имелось все. А их мама… Коннер даже не знал, что тут сказать. Порой он жалел, что у него вообще была мать.

Он выбросил из головы эту мысль, одновременно загнав в самый дальний угол завтрашний поход с палаткой, и сосредоточился на шедшей рядом Глоралай, пытаясь по возможности жить настоящим. Вместе они свернули к полузасыпанному ряду лачуг, торчавших из невысокой дюны. На крыше одной из них грохотал и дымил генератор. Внутри горел свет, а с занесенной песком крыши свисала неоновая реклама пива «Курс» с зубчатыми очертаниями западных пиков, подсвеченных сверху. Коннер едва не сказал, что эту вывеску отыскала его сестра — как часто бывало, когда он видел какую-то из найденных ею под песком находок.

— Эй, — спросила Глоралай, — идешь в субботу на вечеринку к Райдеру?

— Гм… Нет.

Похоже, она заметила, как он поморщился.

— Слушай, он, может, кретин еще тот, но оторваться можно по полной. Будет играть «Смех до упаду». Приходи обязательно.

Показав два пальца мужчине в окошке, Глоралай положила на прилавок несколько монет. Коннер заметил на ее запястье маленькую самодельную татуировку, и ему стало интересно, есть ли у нее другие.

— Да не в нем дело, — ответил он. — Мне насрать на Райдера. Просто мы с братьями в выходные идем в поход.

— Вы с Палмом берете с собой в поход Роба? Здорово.

— Ну, если честно, не так уж здорово. У нас такая традиция, раз в год.

Он не стал говорить, что будущее его пугает и что он готовится к гораздо более долгому походу. Слишком уж хорош был момент, чтобы его портить.

— И как дела у Палмера? Он вроде как перебрался в Лоу-Пэб?

— Полагаю, все у него хорошо. Постоянно болтается туда-сюда. На прошлой неделе заходил к нам по пути на какую-то очередную работу. Вероятно, сейчас он снова у нас дома, если только опять за что-то на нас не обиделся. — Коннер глотнул пива. — Собственно, это он должен заботиться о Робе, а не я.

— Ты вполне справляешься. К тому же Робби и сам может о себе позаботиться.

— Будем надеяться. — Коннер сделал еще глоток и заметил вопросительный взгляд Глоралай. — За ежегодные традиции. — Он поднял кружку.

— Да, за сегодняшнюю дату. — Глоралай взметнула брови.

— Гм… Дата на самом деле завтра, — объяснил Коннер.

— Тогда за выходные, — предложила Глоралай.

— Угу, за выходные.

Они чокнулись кружками. Внезапно порыв ветра сдул с крыши песок, и оба, смеясь, прикрыли кружки ладонями. Ветер унес песок на запад, к заходящему солнцу; дюны в той стороне слегка вздрогнули, затрещали балки, и жители Шентитауна оторвались от своих дел, глядя на проседающие потолки и слыша карканье голодных ворон.