— Не-а. Когда мне требуется отдых, я просто моргаю. — Она похлопала ресницами.

— Что ж, так даже лучше. — Он помог ей погрузить рюкзак со снаряжением и привязал его к баллонам. — В общем, я подумал, что нам стоит отправиться на юг. По одному из слухов, Данвар где-то на линии между Спрингстоном и Лоу-Пэбом. Многие идут на запад, где песок не столь глубокий. Полагаю, они ошибаются.

— А я думаю, что нам нужно на север, — сказала Вик.

— Кто бы сомневался. — Марко взглянул на ветрогенератор на корме сарфера, с воем крутившийся на ветру, и проверил заряд батарей. — Если бы я сказал «на север», ты бы заявила, что нам нужно на юг.

— Нет, я думаю, что нам нужно найти моего брата.

— Палма? Чтобы взять его в долю? Может, сперва найдем добычу?

Вик подошла следом за Марко к гику и помогла ему развязать узлы.

— Мне не удалось вздремнуть, потому что, едва я вошла в свой дом, ко мне вломились двое уродов. Поли и еще кто-то.

— Поли? Он что, вернулся в город?

— Угу. Они искали Палма.

Марко покачал головой:

— Тебе стоит сказать своему братцу, чтобы держался подальше от этих типов.

— Я говорила.

Опустив очки, Марко размотал швартовый трос, и сарфер покачнулся на ветру, готовый сорваться с места. Загудел ветрогенератор. Марко опустил руль в песок и проверил румпель.

— Как насчет того, чтобы рвануть на юг — просто взглянуть, вдруг кто-нибудь что-то нашел? А потом отправимся искать твоего брата? — Он кивнул в сторону мачты. — Если поднимешь главный парус, я выведу нас отсюда.

Вместо этого Вик отступила назад, в сторону кокпита, и, подняв руку, придержала повернувшийся под порывом ветра гик.

— Я хочу найти Палмера вовсе не затем, чтобы взять его понырять вместе с нами, — сказала она.

— Ладно. Поехали.

— Нам нужно найти Палмера, потому что… — Она замешкалась, подбирая слова. — Черт побери, Марко… Возможно, это именно он нашел Данвар.

Палмер легко скользнул сквозь рыхлый нанос внутри здания, но слежавшаяся масса снаружи повергла его в шок. Как он ни пытался пробиться обратно во внешний мир, земля давила на него, превратившись в неприступную преграду. Он не успел даже сделать полный вдох, как давление на грудь и шею лишило его возможности дышать. Он мог бы отказаться от задуманного и, потратив остатки сил, вернуться в здание, чтобы избежать опасности быть раздавленным, но там его ждала лишь более медленная смерть. И ему могло просто не хватить смелости попытаться еще раз.

Внезапно он в полной мере осознал, насколько он смертен, — чего никогда прежде с ним не бывало. Именно сейчас он понял, что он умрет здесь, что тут останутся лежать его кости и он никогда больше не увидит звезды.

В легких оставалась половина запаса воздуха. Он в отчаянии развернулся в сторону неба, ориентируясь лишь по оставшемуся позади высокому зданию. Борясь со сжимавшим его тело давлением, он пытался разрыхлять песок и в то же время дышать. Но ему никак не удавалось высвободить руки из образовавшихся вокруг его шеи глубоких дюн. К спине его был пристегнут баллон с воздухом, но он не мог вдохнуть из редуктора, не мог заставить грудь расшириться; ему нужно было подняться выше, чтобы выиграть хотя бы один вдох.

Палмер оттолкнулся ногами, разрыхляя несчастный песок. Судя по всему, он находился где-то на трехстах метрах. Датчик глубины в маске ничего не показывал, и приходилось двигаться на ощупь. Преодолеть пятьдесят метров — этого должно хватить, чтобы вздохнуть. Батарея в его маячке наверняка села. Не важно — просто толкаться ногами. Датчик покажет глубину, когда ощутит поверхность. Палмер должен был иметь возможность дышать, но не мог. Он слишком ослаб. Слишком вымотался. Слишком долго пробыл без еды и воды, охваченный страхом.

«Солнце проделывает это каждый день», — услышал он голос своей сестры. Палмер почувствовал, как ускользает сознание. Он снова был на дюне вместе с Вик, учась нырять в самом рыхлом песке, боясь, что у него ничего не получится, что у него нет особых дайверских способностей, что все умения отца передались сестре.

«Посмотри на солнце», — говорила она. Солнце только что взошло. Он уже несколько часов провел в ее слишком большом дайверском костюме, но сумел лишь скользнуть рукой в дюну и все больше злился, не желая выслушивать очередную лекцию от старшей сестры.

«Каждый день, — говорила Вик, — каждый день солнце без каких-либо усилий восходит из песка. Оно скользит. Оно обжигает. Оно плавит все на своем пути, а потом вечером на наших глазах погружается в землю за горными вершинами. В сплошной камень, Палм. А тебе нужно лишь научиться двигать песок».

Солнце. Его звал отец. Отец, который говорил ему, что однажды он станет великим дайвером. Самое раннее воспоминание Палмера: он сидит на отцовских коленях, в те времена, когда отец был великим магнатом, и тот рассказывает своему первенцу-сыну, что он однажды станет величайшим из дайверов. Рядом в той же комнате сидела и слушала десятилетняя Вик, но ее никто не упоминал. Никто.