Егор не сразу, но все же забирает из моих рук кружку.

— Спасибо.

— И тебе.

— За что?

— За цветы. Они чудесные. Как ты узнал о моих предпочтениях?

— Я не знал — пожимает плечами, глядя на рисунок на стене, где красиво переливается лошадиная грива в солнечных лучах. — Но я рад, что тебе понравилось.

— Мне понравилось.

И вновь между нами виток напряжения, который, честно говоря, до жути расстраивает. Вчера Егор сам рвался меня заинтересовать. Кидался провокационными словами. Цветы вот принес. А сейчас вдруг превратился в невинную овечку.

— У тебя все хорошо? — Порываюсь спросить, потому что не могу больше слушать эту бесящую тишину и смотреть на темноволосый затылок.

— Все отлично. А у тебя?

У меня? Разве он не видит, что я возмущена и раздосадована? Ну конечно, он же не смотрит на меня!

— И у меня — фырчу прищурившись. — Сколько тебе ещё работать?

— Думаю, что сегодня закончу.

— Класс.

Егор делает глоток чая и подправляет кисточкой конский хвост. Я же соплю, словно еж, сжав в руке ручку от кружки с уже остывшим кофе. Если он пытается этим что — то доказать, то это провальная идея. Провальнейшая. Потому что я все равно ничего не понимаю. Ни его резких перемен в настроении, ни его поступков. Зачем тогда это жест с цветами?

Молчу. Пять минут. Десять. Но накопившееся негодование вырывается из меня потоком возмущения.

— Ты издеваешься надо мной?

— Ты о чем? — Интересуется безмятежно.

— О твоем переменчивом настроении. У тебя пмс? Егор, я что — то не понимаю. Вчера ты весь такой на позитиве. Шутишь, флиртуешь. Цветы под дверь кладешь. А сейчас вдруг что? Ведешь себя как будто ничего не происходит и тебе все равно.

Он не реагирует несколько секунд, но затем все же разворачивается, тяжело вздохнув, и смотрит на меня уставшим взглядом.

— А разве ты не этого хотела?

Из меня вырывается смешок. Да он точно издевается!

— И с чего такие выводы? Я где — то сказала, что хочу к себе скотское отношение?

— Мне казалось, вчера ты ясно дала понять, что тебе претит моё внимание. Алис, я давно уже не мальчик и не привык навязывать своё общество, когда этого не хотят. Но это не значит, что мне всё равно. Я подарил тебе цветы, потому что хочу это делать. И если мне захочется большего, я это получу. Но только тогда, когда ты перестанешь меня бояться. Перестанешь уходить от прямого ответа и прятать взгляд, как девочка — подросток. Мы не дети, Алиса. А взрослые люди. Я знаю, чего хочу. Пойми и ты.

С этими словами Егор возвращается к своей работе, оставив меня на распутье мыслей. Он дает мне выбор. Либо я с ним. Либо мы по разную сторону баррикад. Но это чересчур.

— Ты перегибаешь — злюсь я и, поставив на землю кружку, подхожу к Егору, схватив его за плечо. Он дергает головой, глядя сначала на мои пальцы, а затем в мои глаза.

— Продолжай.

— Почему я должна в секунду решить, что я хочу? Если я сама этого не знаю. Мы… Пфф, — я ухмыляюсь, прикрыв ладонью рот и проведя по щеке, роняю руку вдоль тела. — Ты требуешь невозможного. И давишь на меня.

— Это не так.

— Так! Ты давишь, как будто имеешь на это право. Но нет. Не имеешь. Потому что мы с тобой даже не встречаемся. Мы решили попробовать, но это ещё ничего не значит. Я хочу видеть рядом с собой мужчину, с которым мне будет легко. А не из — за которого я превращусь в неврастеничку, боясь нового дня.

— Если бы я давил, то ты давно бы была подо мной — язвит он, вызывая во мне приступ возмущения.

— Самоуверенный сноб — бросаю в него едко.

— Трусиха.

— Сухарь.

— Дура.

— Что? Да я тебя сейчас как…Ой!

Егор резко хватает меня за руку и дергает на себя, отчего чай в его руке выливается прямо на его шорты и на мою майку. — Ты чего творишь?

— Что хочу, то и твою — ухмыляется он в мои губы и с напором набрасывается на них в беспощадном поцелуе. Без раздумий принимаю его правила и, прикрыв глаза, обхватываю мужской затылок. Сердце в безумном ритме колотится под ребрами, а в висках, несмотря на окружающую нас тишину, сплошной шум. Наш поцелуй совсем не похож на тот, что был ранее. Он более решительный, более напористый и дерзкий. Мы будто пытаемся бороться друг с другом, но методами сплетения языков.

— Ты ненормальная. В курсе? — Улыбается Егор, прерывисто дыша.

— А ты идиот — зацепившись зубами за его нижнюю губу, оттягиваю вниз и целую с ещё большим напором, отключая напрочь мозги и тормоза, которые ещё вчера работали исправно. Я не понимаю себя и не знаю, что творится в моей душе. Но сейчас мне плевать, потому что я хочу целовать этого дуралея с багажом заморочек и больше ни о чем не думать.

— В детстве я очень любила землянику с молоком — сообщаю с улыбкой на губах, пристроившись головой на коленях Егора. За окном блестит оранжевый закат, а мы расположились на диване в гостиной и болтаем обо всём и ни о чем одновременно. Егор перебирает пальцами мои волосы так нежно, что хочется от удовольствия прикрыть глаза.