Мама смотрит на меня, слегка покачиваясь.

Я поднимаю подбородок, давая понять, что со мной не стоит считаться.

Но мама только улыбается в ответ.

Хитрой улыбкой.

Такая улыбка бывает у лисы, когда та загоняет добычу в угол.

С холодной ясностью, как будто меня окатили ледяной водой, я осознаю, что совершила огромную ошибку.

«Пообещай, что, когда ты почувствуешь призыв к магии, ко всему странному и необычному, к силе, ты проигнорируешь это», — слова отца звучат у меня в голове. «Что ты никогда этого не покажешь и никому не расскажешь, даже маме».

— Я знала, что в тебе это есть, Катрина, — тихо говорит мама. — Все это время твой отец заставлял меня поверить в обратное, но я знала, что он лжет. Я знала, что в школе все проявится.

Фамке с беспокойством смотрит на мою мать, и я чувствую на себе ее взгляд, но не могу отвести его, ведь мама смотрит на меня так, словно я ее очередное блюдо.

— Посмотри на себя, моя дорогая доченька, — продолжает мама. — Ты созрела для отбора.

Глава 8

Крейн

— Мать-природа в отвратительном настроении, — говорит Дэниэлс, незаметно подходя ко мне сзади. Он кладет руку мне на плечо, как всегда, но на этот раз я подпрыгиваю. — Похоже, у тебя тоже плохое настроение.

Я бросаю на него взгляд. Стою перед школьным садом с травами. Я должен найти тысячелистник, чтобы сделать еще одну припарку для почти зажившего плеча Брома, но вместо этого смотрю вдаль. Дэниэлсу, вероятно, кажется, что я наблюдаю за погодой: мелкий моросящий дождь, темные тучи над верхушками деревьев, нависающие над каменными зданиями, как зловещая рука, клочковатая полоса тумана, стелющаяся по садам.

Но я не смотрю на погоду и не высматриваю растения. Вместо этого я смотрю на женское студенческое общежитие, зная, что Кэт там со своей матерью. Я должен быть с ней. Должен присматривать за ней, но не могу. Кэт не хотела, и Сара бы мне не позволила. Будь она любой другой женщиной, я бы списал это на материнский инстинкт, но знаю, что в ее случае это не так. Она заботится о Кэт так, как заводчик заботится о своей ценной племенной кобыле.

— Наверное, я немного устал, — говорю я Дэниэлсу, выдавливая из себя легкую улыбку. — Ну, знаешь, ночные кошмары и все такое. Есть какие-нибудь новости о Дези?

Дэниэлс теребит усы.

— Ни слова, — затем он пожимает плечами. — Они приглашают нового преподавателя лингвистики. Из Греции. Снова мужчину, что приятно. Иногда кажется, что мы вдвоем, о, и еще сторож, противостоим всему миру, — он указывает на школу.

— Ну, ты же знаешь ведьм, — говорю я, рассеянно срывая пальцами немного влажного шалфея и вдыхая его аромат. — Это мир женщин. Похоже, ведьмаки в дефиците.

— Возможно, это к лучшему, — признает он. — У меня такое чувство, что в этом институте царил бы хаос, если бы во главе стояли ведьмаки. А представь, если бы руководил Джеремайс.

Джеремайс — темный маг, колдун, который, по слухам, совершал некоторые сомнительные поступки, используя свои силы. Но на данный момент любой был бы лучше Сестер.

Затем, как по вызову, я услышал голос.

— Икабод Крейн?

Оборачиваюсь и вижу, как Леона Ван Тассел выходит из тумана, капюшон поднят, лицо в тени, плащ развевается вокруг нее.

— Похоже, у тебя неприятности, — бормочет Дэниэлс себе под нос. Кажется, он шутит, но, судя по беспокойному выражению его глаз и тому, как он быстро кивает Леоне и спешит прочь, я так не думаю.

— А-а, — говорит Леона, откидывая капюшон, ее всевидящие глаза следят за убегающим Дэниэлсом. — Начинает складываться ощущение, что мистер Дэниэлс меня боится, — затем она переводит свой проницательный взгляд. — Но не вы, Икабод. Вы, кажется, способны справиться со всеми вещами.

Я не хочу спрашивать, что она имеет в виду под «всеми вещами».

Вздергиваю подбородок и смотрю на нее сверху вниз.

— Вы же знаете, что могу.

Она одаривает меня натянутой улыбкой, нисколько меня не пугаясь. Я мог бы быть двухметровым, как всадник, но для такой ведьмы, как она, это не имело бы значения, потому что, несмотря ни на что, ее магия всегда будет сильнее моей.

По крайней мере, пока.

Ее тонкие брови сходятся на переносице, когда она изучает меня проницательным взглядом.

— Вы узнали что-то новое, — осторожно говорит она.

— И что же?

— Научились блокировать свои мысли, — говорит она, постукивая себя по седеющему виску.

Теперь моя улыбка стала искренней.

— Да. Одна вампирша однажды научила меня, как это делается. Я просто не думал, что мне придется использовать это. Она пыталась проделать это, когда подкараулила меня возле наркопритона.