Он на мгновение оставляет меня, подходит к своей полке, уставленной баночками с травами и настойками, и берет маленький флакончик с золотистым маслом. Наливает себе в руки, его глаза прикованы к моим, как у охотника, наблюдающего за своей добычей, и все мое тело пылает, как будто нет ничего, кроме этого момента, и никого, кроме нас двоих. Даже Кэт кажется сном, а всадник — просто ночным кошмаром.

Вожделение затуманивает мои мысли, по телу пробегает легкая паника, когда я наблюдаю, как он расстегивает брюки, в каждом движении его быстрых и умелых пальцев чувствуется предвкушение. Его губы снова изгибаются в улыбке, а взгляд серых глаз по-прежнему холоден и расчетлив. Я ожидаю, что он вытащит свой член из штанов и засунет мне в рот — я бы очень хотел, — но он подходит сзади и прижимает смазанную маслом ладонь между лопатками, наклоняя меня к столу.

Хватает мою задницу, сильно шлепает по каждой ягодице, от чего у меня начинает бурлить кровь.

— Я последний был в тебе или были другие? — спрашивает он сдавленным голосом, масляным пальцем медленно проводит по моим ягодицам.

— Бесчисленное множество других, — пытаюсь я сказать сквозь кляп.

Но это ложь. Был только он. Я сбежал от него и провел последний год, пытаясь найти его снова в каждом мужчине и каждой женщине, которых встречал, но не получалось.

— М-м-м, — бормочет он. — Кажется, ты не знал, что я очень ревнивый.

Его палец выводит круги возле моего входа, так нежно, что я задерживаю дыхание и готовлюсь, потому что знаю, что будет дальше. Эрекция уже сильная, но руки связаны за спиной, и я не в состоянии ничего сделать, чтобы ослабить давление. Могу только ждать.

— Очень ревнивый и голодный, — добавляет он.

В этот момент его палец входит в меня грубо, без романтики, без трепета, и я сжимаюсь вокруг него, когда он проникает до костяшки.

— Блять! — издаю стон, приглушенный галстуком.

Я слышу, как он шипит у меня за спиной.

— Господи, Эйб, я и забыл, какой ты тугой.

Он назвал меня другим именем, но сейчас все кажется правильным, я чувствую себя Эйбом, а он для меня — тот самый таинственный незнакомец с Манхэттена, которому я позволял пользоваться собой неделями. Затем он снова берет масло, и я слышу, как он намазывает его на себя, а затем чувствую жар его толстой головки, проходящей через мои ягодицы.

Он вводит кончик внутрь, и я хватаю ртом воздух, когда мышцы протестуют от шока. От этого вторжения боль пронзает позвоночник, а затем накрывает волна удовольствия. Я и забыл, какой он большой.

— О, трахни меня, — стону я, мои слова путаются, я жалею, что не могу дотянуться до своего члена, который жаждет прикосновений и дергается подо мной, как дикая лошадь.

— Именно это я и делаю, красавчик, — упрекает Крейн. — Наверное, я недостаточно стараюсь.

И при этом он проталкивается до конца и мычит. Издает гортанный, животный звук. Он такой большой, горячий и скользкий, что я не могу дышать, не могу думать, не могу ничего делать, кроме как кричать, подчиняясь смеси боли и удовольствия, когда он заполняет меня.

— Боже, как же с тобой хорошо, — его слова звучат как стон и шепот, и мне очень приятно доставлять ему удовольствие. — Так чертовски хорошо. Вот чего мне не хватало.

Я тоже скучал по этому, и дико хочу большего. Я хотел бы раздвинуть ноги пошире, но не могу. Хотел бы дотронуться до своего члена, но не могу. Хотел бы кончить от одного толчка, но…

Он выходит, а я вижу звезды перед глазами, но не ощущаю тяжесть его одетого тела позади себя.

— Как только я начну понимать, что ты вот-вот кончишь, то высуну, — бормочет он мне в ухо. — Все это не для тебя, Бром. Ты ни черта не заслуживаешь.

Я рычу от злости, вижу перед глазами тьму.

— Позови своего всадника, — хрипит он, прикусывая мое раненое плечо. — Позволь ему выйти, пока я буду внутри тебя. Я бы преподал ему пару уроков.

Я испытываю искушение. Мои бедра в синяках от того, что он вдавливает меня в стол, член так болезненно напряжен, подергивается, пульсирует от чистого желания. Если бы я позвал всадника, возможно, он избавил бы меня от этой боли. Возможно, в конечном итоге он убьет Крейна, но, по крайней мере, я не сойду с ума от его жестоких толчков, не дающих мне покоя.

Но прежде чем я успеваю подумать о дьяволе, я слышу позади себя звук, доносящийся с другого конца комнаты, и легкий хриплый вдох.

Кэт.

Глава 3

Кэт

В комнате слишком холодно, слишком пусто, слишком темно. Одинокая свеча мерцает, и хотя я продолжаю поджигать кончики пальцев, чтобы дать больше света, этого недостаточно, и использование силы истощает, отчего я чувствую себя еще более измученной. В этой комнате царит какое-то тревожное чувство, какая-то чуждая энергия. Крейн рассказывал мне о призраках своей бывшей жены и учителя, и теперь у меня такое чувство, что я не одинока, как будто какие-то твари наблюдают за мной сквозь невидимую стену, ожидая подходящего момента, чтобы выползти наружу.