Впрочем, размышлений о сущности бытия хватило ей ненадолго. Для начала она не без внутренней дрожи и сдерживая зачем-то дыхание проверила, действуют ли конечности. Осторожно посылая импульсы мышцам, пошевелила пальцами на руках, ногах и едва заметно повернула голову. И с огромным облегчением убедилась, что все работает. «Не парализована! — тут же воспряв духом, мысленно воскликнула она».

Настроение резко пошло вверх. Молодость и позитив взяли свое. Теперь, когда главные страхи отпали, Баканова с извечным девичьим любопытством принялась разглядывать все вокруг. Впрочем, выходило у нее это несколько рассеянно. Может, виной тому были препараты, которые ей вкачивали через систему, а может, и такие яркие воспоминания о совсем недавних в ее субъективном восприятии событиях. Но в голову они лезли настойчиво. Роза почти явственно ощущала себя той, прежней, почти небожительницей, роскошной и модной столичной штучкой на пафосе, стремительно взлетевшей на небосклон популярности сетевой медийной звездой. Стилисты, бутики, спа-процедуры, гламур и жизнь истинной селебрити.

Еще вчера ей казалось, что она пришла к успеху. Вот и Марта без труда смогла затащить в постель. И ей даже понравилось. Куда только и делись его прежние насмешки и вечная холодность. Вчера она, такая нарядная, ехала в ресторан с крутым мачо. Опасным, хладнокровным стрелком, пилотом и наемником. Это еще больше будоражило кровь и придавало вкус жизни.

В этом суши-баре она собиралась сделать пару селфи и потом запостить в своем новом блоге с понятным таким посылом. «Вот, смотрите, я в пиратской Гавани, ем вкусняшки вся такая на расслабоне. Смелая, бесстрашная, прекрасная и опасная». И тут такое. Змеиноглазые киллеры-зомби, автоматные очереди в упор, ранения, шок и этот жуткий взрыв. Она даже толком ничего не успела понять в произошедшем. Ей тогда просто хотелось выжить в этом мгновенно разверзшемся вокруг нее аду. Память так живо напомнила произошедшее, что снова стало очень страшно. По телу прошел озноб. Б-р-р-р. «Успокойся, Роза, все уже позади, — постаралась она уговорить саму себя».

Чуткие приборы заметили изменения в состоянии пациентки, и в палату вошла медсестра. Роза едва слышным шепотом первым делом потребовала вернуть ей коммуникатор, а когда ее запрос оказался удовлетворен, принялась выспрашивать у медика подробности о своем состоянии, но та, покачав головой, лишь пообещала позвать лечащего врача и тут же ушла. Общение с доктором вышло более содержательным. Выяснилось, что ей провели две срочные операции, и что состоянию ее сейчас уже ничего не угрожает.

— Доктор, скажите, а шрамы… останутся?

— Сделали все возможное, но вы же и сами медик, должны понимать, что сквозные пулевые ранения, да еще и от тяжелых девятимиллиметровых пуль, скрыть непросто. Да и в наши первостепенные задачи это не входило. Если вам требуются услуги пластических хирургов, могу порекомендовать специалистов.

— Нет, спасибо. Подскажите, я транспортабельна?

— Без сомнений. Конечно, при обеспечении необходимых условий. И, фройляйн Баканова, счет за наши услуги уже выставлен, его необходимо оплатить скорейшим образом.

— Да, сделаю это прямо сейчас.

— Вот и замечательно. Поправляйтесь.

После визита врача Роза зашла в свой онлайн банк и увидела сумму за медуслуги. Цифра впечатляла. Закрыв платеж, она проверила прейскурант больницы и по достоинству оценила стоимость нахождения в палате, которая превосходила траты на президентский люкс в лучших отелях Любека.

— Нет, определенно мне надо отсюда съезжать. Иначе я разорюсь.

Просмотрев почту, Баканова увидела письмо от Вебера с подтверждением условий сделки с одним важным уточнением. Теперь соглашение с Вахрамеевым ограничивалось тремя рейсами. Оставалось написать Марту. Но этого не потребовалось. Распахнулась настежь дверь и Вахрамеев, до неприличия целый, даже царапин на нем не было заметно, бодрый и энергичный, лихим степным ветром сам ворвался в почти стерильную тишину и белое благолепие палаты.

В одной руке он держал букет золотисто-оранжевых, как маленькие солнца, свежих роз и во второй какую-то коробку.

— Привет. Рад тебя видеть, — наклонившись к ней, осторожно поцеловал. — Как дела у выздоравливающей? Настроение?

— Март, я только хотела тебе писать, откуда ты узнал, что я пришла в себя?

— У меня повсюду свои люди. Шучу. Попросил доктора сообщить сразу, как ты очнешься. Всего делов. Вот держи, — весьма бесцеремонно, словно веник, сунул он девушке в руки цветы, — розы для прекрасной фройляйн.

— Спасибо. Красивые. Замечательно пахнут. А что в боксе? — не удержалась она от вопроса.

— Те самые сашими, которые ты так хотела попробовать. Заказал сразу и, пока ехал к тебе, их уже сюда доставили.

Все это было так до невозможности мило и неожиданно, что она вдруг расплакалась. Улыбалась, а слезы все равно текли по щекам.

— Я так тебе благодарна. За… за все. Ты ведь спас нас всех в который раз…

— Не плачь, тебе не идет, — не очень понимая, что ему делать в такой ситуации, зачем-то брякнул летчик.

— Да, ты прав, больше не буду.

— Они все сдохли, а мы живые и почти здоровые, — еще раз попытался приободрить девушку он, — так что, в общем, все нормально.

— Ты ЭТО называешь нормально?! — едва не взвилась Роза. Обида и возмущение клокотали в ней маленьким Везувием. — Я лежу здесь, вся опутанная проводами, мне провели две операции, зашили раны…

— Не драматизируй. Доктор сказал, ничего важного у тебя не задето. Скоро будешь в полном порядке. Можно сказать, мы легко отделались.